Он чуть насторожился.
- Зачем?
- Первые годы будут работать только летные войска, – сообщил я. – По террористам, ИГИЛу, Халифату. Если он у вас не летчик, то будет просто наблюдать, охранять базу и загорать под пальмами. Даже в январе. Потом начнутся столкновения с боевиками, турками, американцами, даже саудовцами, а это уже бронетехника и прямые обмены артиллерийскими ударами.
Он посерьезнел, подумал, но ответил твердо:
- Война есть война. Я не стану прятать даже единственного сына! Обязан служить Отечеству!
Я вздохнул.
- Да, так тяжело, но честнее.
Он почти козырнул мне, я подумал невесело, что человечество как нарочито старается задержать приход сингулярности, в которой все станут здоровыми, неуязвимыми и бессмертными, а войны покажутся дичайшей нелепостью.
В старину сказали бы, в людей черт вселился, но не стоит искать потустороннюю силу там, где всего лишь наша дурь, косность и леность мысли. Да и чертей столько не наберется.
А к концу рабочего дня секретарша тихо доложила, что прибыл господин Кузьменко. Я не сразу вспомнил, но когда дверь распахнулась, и он вошел интеллигентно и тихо, весь из себя сдержанность и почтительность, я узнал, поднялся навстречу.
- Антон Изяславович?.. Случилось что-то?.. Прошу, садитесь.
Он деликатно опустился на край стула, лицо донельзя довольное, глаза блестят, даже ладони потер в несвойственном интеллигенту жесте.
- Кофе? – спросил я.
Он кивнул.
- С удовольствием. Пришел поздравить вас, Артур Николаевич!
- Меня? – спросил я. - С чем?
Он сказал с подъемом:
- Договор подписан, у нас будет военно-морская база в Тартусе!.. В точности, как вы предсказали!
- Я не предсказываю, - возразил я. – Это сложные расчеты... дополненные интуицией. Ваши не справляются, у них только расчеты, так проще оправдываться. А я отвечаю только перед собой, хоть и боюсь, но что-то себе додумываю. Не чиновник, которому все похеру, я предприниматель!..
Тихая молчаливая девушка внесла на подносе две чашки кофе и сахарное печенье на широкой тарелке, переставила на стол и неслышно удалилась.
Кузьменко вздохнул, лицо на миг потемнело.
- Да, конечно, именно потому капитализм и жизнеспособнее. Вот вы с ценами на нефть попали в точку, сразу выигрыш. Если не угадаете – влетите на круглую сумму. А чиновнику ни холодно, ни жарко. Оклад в любом случае идет. Чиновник больше об откатах и распилах думает, чем о пользе государевой... Но с Украиной вы все предсказали в точности!.. Жаль, вам не поверили.
Я взял чашку в ладони, буркнул:
- Ожидаемо. Смотрят в день сегодняшний, а здесь нужно было не только в завтрашний, а в послезавтрашний.
Он покачал головой.
- Дураки набитые. Даже я поверил, советовал... Теперь будут к каждому вашему слову прислушиваться!
Чем-то напоминает чеховского интеллигента или сотрудника спецслужб высокого уровня, для которых вызывать положительные эмоции одним своим появлением первейшая заповедь. И даже то, как держит чашку и осторожно смакует с явным наслаждением, добавляет ему очки.
Я сказал с настороженностью:
- Не пугайте, мне ответственность на хрен не нужна. Вдруг не угадаю, сразу статью влепите за вредительство социалистической собственности.
- Но...
Я сказал решительно:
- Пусть это будет мое личное мнение, высказанное вам в приватном разговоре. А дальше отвечаете только вы!.. Даже за то, что не так поняли, не так передали.
Он чуть откинулся на спинку стула, ответил мягко, но чувствуется, что через него отвечает целый легион элпээров, так совсем недавно называли Лиц, Принимающих Решения:
- Спасибо за доверие.
- Служу сингулярности, - ответил я сварливо.
Он коротко усмехнулся.
- А как насчет Отечества?
- Я и говорю о нем, - сообщил я.