Она пыталась лежать рядом тихонько не прикасаясь, но на этот раз уже я проявил инициативу: подгреб ее ближе, протянул руку под голову, там между загривком и затылком специально созданная для мужской руки впадина, согнутую ногу заставил забросить мне на пузо, а мордочку опустить щекой на мое плечо.
Некоторое время лежали так молча, я чувствовал, что прислушивается к новому ощущению. До этого какое совместное спанье, потрахались, как кролики, и разбежались, будь это на задворках школы или за сараем на участке. Даже летом в парке за кустами секс все тот же, но послесексье совсем другое.
- Спи, - пробормотал я, чувствуя, как сон уже обволакивает сознание, - твоя мама нас завтра все равно убьет.
Глава 8
Глава 8
Проснулся в постели один, хотя среди ночи чувствовал ее горячее тело рядом. Попытался вспомнить, снилось или в самом деле вдул в состоянии полусна еще разок, раз уж повернулась ко мне пышной задницей, но, наверное, все-таки сон, память не настолько уж чистит хард от лишних файлов.
Свозь тонкую дверь слышны голоса, Гандзя Панасовна тихонько выговаривает Ксане, приглушенно гремит посуда.
Я быстро оделся и вышел, Ксана тут же, избегая встречаться со мной взглядом, метнулась к ванной комнате и плотно закрыла за собой дверь.
Гандзя Панасовна, стоя ко мне спиной, перекладывает на разогретой сковороде шипящие и стреляющие фонтанчиками сока котлеты, массивные, уже покрывшиеся коричневой корочкой.
- Доброе утро, - сказал я жизнерадостно, - Гандзя Панасовна, а жизнь все же хороша!
Она ответила тихо, не поворачиваясь:
- Для кого как.
Но видимо решила, что нужно все же повернуться ко мне лицом, я сразу уловил в ее взгляде осуждение, даже лицо вроде бы слегка осунулось, или мне, как чувствительной натуре, показалось.
Надеюсь, Ксана еще до моего появления отстояла право на личную жизнь, а отношение в обществе к сексу сейчас снова как во времена Владимира Ильича и Коллонтай, так что я как бы не очень уж и виноват, жизнь теперь такая, ндравы уже не те, и вообще сейчас свобода от всякой морали.
- По кофейку? – предложил я натужно бодро. – Гандзя Панасовна, вон в тех пакетах просто изумительное печенье!.. Сдизайнеренное специально для утреннего кофепития.
Она вздохнула.
- Разоритесь вы на таком печенье. Одна коробка чего стоит! Будто из Лувра украли.
- Садитесь, - велел я. – Кофе я сам. У женщин получается каким-то женским.
Она послушно опустилась за стол, взгляд не поднимает, я наконец рассмотрел, что на лице не столько осуждение, как покорность нелегким обстоятельствам такой непростой жизни.
Ксана выскочила из ванной веселая и живая, блестящеглазая, вскрикнула радостным голосом:
- Даже за дверью учуяла запах!..
- Тебе с молоком? – спросил я. – Как и Гандзе Панасовнее?
Гандзя Панасовна вздохнула, но смолчала, с молоком так с молоком, мужчины бывают слишком напористы, тут уж ничего не поделаешь.
Я разлил по чашкам содержимого джезвы едва хватило на троих, напомнил себе заказать доставку кофейного аппарата сегодня же, с падением железного занавеса такие уже есть во всех каталогах.
Ксана пьет с явным удовольствием, это ее мама еще не разбирается в сортах кофе, а молодежь все новинки осваивает быстрее. Также без проблем сходится с незнакомыми людьми, что полезно не только для расширения круга знакомств, но и для карьеры в быстро меняющемся мире.
Гандзя Панасовна взяла одно печенье и явно намеревалась этим ограничиться, но Ксанка поняла по моему укоризненному взгляду, что так неправильно, быстро переложила на ее блюдце еще четыре штучки и сказала строго:
- Съешь!.. Не растолстеешь!..
- Слишком калорийное, - возразила Гандзя Панасовна слабо.
- Все вкусное калорийно, - заявила Ксана. – Так что же нам, и не жить?.. Или одной травкой питаться, как козы на лугу?
- У травоядов самые толстые животы, - напомнил я. – Видели какие у коз бока? А у бегемотих?
- Вот-вот, - подхватила Ксанка, - долой бегемотизм!.. Будем нефертитить, только сиськи все равно не отдам! Иначе какая я украинка?
Гандзя Панасовна бросила на нее взгляд, полный укора и скорби, я улыбнулся и покачал головой. Видно же, девка здоровая и красивая, пока что не пьет и не курит, это важнее, чем соблюдать непорочность, а то всех мужчин расхватают менее щепетильные, мужчины охотно отдают инициативу в женские руки, чтобы самим не трудиться.