Когда-то, надеюсь, стану и настоящим повелителем, нужно только суметь сделать то, что задумал, а задуманное реально, вполне реально, хотя и очень непросто.
Вырваться удалось чуточку раньше, но когда прибыл, в доме уже Гандзя Панасовна и Ксанка на кухне оживленно трещат языками, разбирая по косточкам забугорную жизнь.
Гандзя в стареньком платье, зато Ксанка вся в новеньком: голубых туго обтягивающих ее спортивные ноги джинсах, хвастливом топе, туфельках на высоком, ничего особенно, только в ушах серьги, которых раньше не было, но, надеюсь, сбрешет, что там им выделяли какие-то деньги на прожитье и экскурсии.
Она обхватила меня крепко и звучно поцеловала в губы, Гандзя Панасовна с места не сдвинулась, не обниматься же при дочери, сказала певучим голосом:
- Ужин в духовке. Мойте руки, Артур Николаевич, ждем за столом.
Мы все еще на «вы», старое воспитание, я сам такой, это Ксанка дитя нового времени, продукт, как говорят, нового скачка технологий и связанных с ним изменений в обществе и природе вполне раскована в духе «а чо такова?».
Гандзя Панасовна начала вытаскивать из духовки тяжелую гусятницу, это в честь возвращения Ксанки такое миниторжество, я настоял, а Ксанка, чуть отстранившись, с заговорщицким видом пощупала мои гениталии, дескать, через часок после ужина разгружу.
В глубине моей мохнатой души злорадно пискнуло: ну вот, мать и дочку трахал, молодец!..
Скотина, сказал я молча, заткнись, животное, однако все равно чувствуется гаденькое удовольствие. Вот на кухне две самки, а нас с ее мамой связывает порочащая нас стыдная тайна, что так льстит мужскому самолюбию.
Ксанка взялась помогать вытаскивать прилипшего к днищу массивной посудины гуся. Я опустился за стол, со стыдом подумал, что несмотря на величие задачи, основание которой заложил, все же удовлетворение от порочной связи с двумя женщинами если и не выше, то все равно ярче и сильнее бьет по центрам удовольствия.
Животное я все-таки, сколько не говори насчет величия человеческого разума. Ничего, вот доползем до сингулярности, переделаем себя, чтобы соответствовать высоким задачам перестройки вселенной...
Наконец сумели вытащить гуся целиком и водрузить на широкое блюдо в центре стола. Пхнуло сочным пропеченным мясом, а когда Ксанка с торжеством вонзила в тушку широкое лезвие ножа, аромат из широкого разреза потек такой густой и смачный, что сам воздух можно намазывать на ломоть хлеба.
Обе раскрасневшиеся, с блестящими глазами, Ксанка неумело, но азартно резала тушку, с хрустом проламывая янтарного цвета кожу. Гандзя Панасовна подхватывала большие ломти и раскладывала по тарелкам, самый крупный - доминирующему самцу.
В тесной кухне воздух пропитался дразнящим ароматом. Я почти выхватил с лопатки и вилки Гандзи Панасовны свою долю, с жадностью вонзил зубы в сочное прожаренную плоть.
Пасть наполнился сладким горячим соком, половина впиталась там же через ротовую полость, так называются наши хлебальники, остальное поглотили стенки пищевода, но я торопливо жевал еще и еще, и ликующий организм, молча вскрикивая «Да, да, еще!.. Дас ис фантастиш!», начал ловить поступающие куски.
Гандзя Панасовна кушает молча и красиво, Ксанка лопает с азартом, весело похрюкивая от удовольствия, уже вся порозовевшая, щеки полыхают в огненном румянце, большие глаза блестят, выказывая прекрасный гормональный фон,
- В Штатах такого нет, - сказала она авторитетно, - а в забегаловках хоть и вкусно, но как-то все по-деловому!
Я промолчал, я в Штатах находил не только забегаловки, там хватает мест, куда Ксанке с друзьями не позволят добронуться даже до ручки двери иной забегаловки для толстых и уважаемых, не стоит поправлять девочку, она теперь с месяц будет рассказывать о своей поездке и станет среди подруг экспертом по забугорной жизни.
Уже после второго куска сочного мяса я ощутил нарастающее давление со стороны гендерности. Наступает ночь, сытна мясная еда, за столом две молодые самки, а животный организм, в который я всажен, требует обязательного совокупления. Мой слабенький разум, которому меньше миллиона лет, ничто перед мощью миллиарднолетнего инстинкта.
Сейчас на какое-то время удается загонять его вглыбь, лишь умом понимаю, что с сингулярности будет возможность вычистить его полностью. Воспользуюсь ли или оставлю какую-то часть, не знаю, только бы закусившая удила демократия и политкорректность не выпустили из нас этого скота на волю раньше.
Тогда прощай сингулярность...
Ксанка бросила быстрый взгляд на старинные часы на стене.