Ксанка сразу плюхнулась за стол, современная молодежь мало обращает внимание на ритуал обязательного омовения рук, а в ванную комнату заходит разве что пописать.
Гандзя Панасовна наполнила ее тарелку, Ксанка наклонилась и повела носом, как ищейка над следом преступника.
- Пахнет, - заявила она бодро, - просто здорово. Я по дороге перехватила пару кленовых листочков, все путем, но если у вас такой валтасаров пир...
Гандзя Панасовна, старательно ухаживая за проголодавшейся дочерью, перехватила мой насмешливый взгляд, дескать, чувство вины заставляет двигаться быстрее, чуть нахмурилась, а Ксанка спросила задорно:
- Артур, как насчет кофе?
- Из ушей выплескивается, - сообщил я. – Пока тебя не было, мы с Гандзей Панасовной успели.
Гандзя Панасовна чуть напряглась, но заметил только я, а Ксанка заявила самоуверенно:
- Вот и молодцы. Я могла еще позже, но вовремя догнала автобус. Гад хотел уехать без меня! Как можно? Это преступление.
- Еще какое, - согласился я. – Ты молодец, своего не упускаешь.
- Нельзя, - ответила она серьезно. – Другие перехватят! Мы же капитализм строим? А в нем хлебалом не пощелкаешь!
- Оксана, - сказала Гандзя Панасовна.
Ксанка отмахнулась.
- А чё такого? Артур подтвердит, как матерая акула капитала. Артур, ты матерая?
- Не совсем, - ответил я. – Но матереющая. Ты права, нужно успевать схватить раньше других. Мир видит только чемпионов. Не помнит даже, кто на втором месте, пусть тот уступил разве что долю секунды.
Она сказала понимающе:
- Не хочешь быть вторым?
- Все хотят быть первыми, - напомнил я. – А там как получится.
Мне кажется. Гандзя Панасовна вздохнула с облегчением, когда мы скрылись за дверью спальни Ксанки.
Глава 14
Глава 14
Уже подписывая добавочные протоколы в строительной компании вспомнил Гсндзю Панасовну и Ксанку, ощутил с изумлением, что на других женщин ну совершенно не тянет, хотя в конторе, зачуяв мужчину с деньгами, всячески строят глазки и недвусмысленно выказывают, что готовы вот прямо сейчас любые услуги и любые мои запросы.
Инстинкт, конечно, велит оплодотворить как можно больше самок, в этом залог выживания вида, а я не настолько интеллектуален, чтобы цыкнуть на него и не обращать внимания, но сейчас, возможно, срабатывает другое сладостное чувство, чувство нарушения запретов.
Социализация все же во многом происходит за счет подавления древнейших инстинктов ради выживания уже целого рода, а для этого приходится уживаться, смирять себя, подчиняться, против чего у нас бунтует естество первобытного человека.
Но с Гандзей Панасовной совокупляюсь тайком от ее дочери, та панически страшится, что узнает о таком страшном грехе матери обязанной быть безупречной, и это вот нарушение социальной нормы дает мне такое удовлетворение, что умолкает даже древнейший инстинкт, что велит грести под себя всех самок в округе.
Успокоить ее трудно, и как жаль, что такие вот хорошие и чистые люди останутся за бортом уходящего в светлое, надеюсь, будущее человечества. Все мои слова о морали кажутся им кощунственными и аморальными, ведь убеждаю с точки зрения морали следующих десятилетий, а она живет установками прошлого.
Это я знаю, что сейчас мы как раз в моменте слома старого и перехода к новому, но такое осознается опосля, на лестнице.
Подписывая последнюю бумагу с добавочными актами, услышал за спиной гулкие шаги Костылева, начальника стройки и зама самого Удальцова.
- Артур Николаевич, - доложил он мощным голосом командующего фронтом, - котлован заканчивают. Можете проверить глубину и остальные параметры.
Я отмахнулся.
- Думаю, все в порядке. Я же здесь, при мне вряд ли начнете... упрощать.
Он весело оскалил зубы.
- Да это делюсь ответственностью!.. Пусть работяги и бригадиры видят, что за ними надзор не только с моей стороны. Меня как бы могут уговорить, я же свой, а вы заказчик. Чуть что, платить откажетесь, а это из их карманов.
- Мудро, – согласился я. – Ладно, проверил и отбываю. Главное, уложитесь в сроки. Если по-стахановски сумеете на пару месяцев раньше – всех ждет добавочная премия.
Он прищурился, я чувствовал как старается понять, почему такая спешка, что выигрываю на такой мелочи, как пара месяцев.
Жизнь выигрываю, ответил я молча. Жизнь. По крайней мере, повышаю шансы уцелеть.
Самосвалы с песком и гравием из карьеров потянулись на Журавлевку, следом прибыли монтажники, пригнали тяжелые грузовики с арматурой.