Я потирал руки со вздохом облегчения и надежды, что, тьфу-тьфу! на этот раз получится. Удалось начать на полтора года раньше, чем в прошлый раз, когда начинал в Минске, а что сейчас важнее выигрыша во времени?
Не успею – склею ласты. Или откину копыта.
С первого сентября в универе начались занятия, Ксанка убегает с утра сияющая и счастливая. В школе не то, а здесь совсем другая жизнь, как много всего можно и нужно узнать и суметь, даже работать можно, в смысле, помимо учебы еще и подрабатывать. Некоторые ребята еще летом нашли такие места, ходят гордые, бахвалятся.
Я ухожу рано, возвращаюсь поздно, Ксанка уже обычно дома, а если и задерживается, подозреваю, на вечеринках, Гандзя Панасовна все равно отпихивается первые минуты, так надо, чтобы хоть чуточку успокоить свою совесть правильного человека прошлого поколения.
А что, если запертые на засов двери каким-то образом распахнутся, и Ксанка войдет быстрыми шагами?
Гандзя Панасовна как будто живет на кухне, всегда что-то готовит, режет, лепит, жарит, сама такая домашняя, теплая и мягкая, еще с порога чувствую желание ухватить ее и потащить в постель, но чаще всего приходится копулировать тут же на кухне, днем в постель ее затащить практически невозможно.
Жаль, пока нет программ, отслеживающих местонахождение людей в городе, а то показал бы, что вот, смотри, Ксанка еще в универе, здесь появится не раньше, чем через час...
Все-таки противится недолго, из того поколения, когда мужчина всегда прав. Да и вообще должен получать то, что желает, тогда и мамонта принесет в пещеру самого крупного, это вписано в женскую психику давно и накрепко, хотя расшатать такие незыблемые как бы устои оказалось достаточно просто, демократия показала свою недобрую силу.
Когда на дне котлована из бетонного основания начал вырастать металлический лес арматуры, я отдал последние распоряжения и уже поздно вечером вернулся на Ольгинскую.
На этот раз на кухне Гандзя Панасовна и Ксанка, увлеченно готовят, то и дело заглядывая в толстую и потрепанную поваренную книгу.
- Добрый вечер, - сказал я с чувством. – Как это прекрасно!..
Они обернулись, довольные и с раскрасневшимися лицами, только Гандзя Панасовна взглянула с некоторым беспокойством, о чем это я, если я не об их двух толстых жопах, повернутых ко мне, как будто мы, самцы, только о жопах и думаем, хотя вообще-то думаем часто.
- Семья, - сказал я, - это прекрасно, а мне так здорово в кругу такой крепкой и замечательной!.. Я просто счастлив, что судьба привела меня к вам.
Гандзя Панасовна молча начала переставлять на стол блюда с жарким, а Ксанка сказала с любопытством:
- Ты говоришь так, будто завтра отбываешь... куда-то на дальнюю звезду.
Я улыбнулся и ушел в ванную, а когда вернулся, на столешнице уже три больших тарелки, на плите потрескивает на сковороде яичница с беконом, а Гандзя Панасовна и Ксанка опускаются на свои стулья.
- Ты умная девочка, - похвалил я. – И очень догадливая. Верно, здесь дальше без моего участия, а меня труба зовет и кличет!
- В поход? – спросил Ксанка. – В приключения, как всех мужчин?
- Я не все, - ответил я с шутливым достоинством, - меня зовет тяжкая работа.
Гандзя Панасовна взглянула тревожно, смолчала, а Ксанка уточнила живо:
- Что, совсем-совсем?
- Когда здание закончат, - пояснил я, - вернусь. Нужно набрать сотрудников, заказать оборудование, объяснить задачи... Сейчас строят быстро, за окном не времена Ивана Грозного. Комнату оставьте за мною. Квартплата будет поступать на ваш счет ежемесячно в том же объеме. Если доллар вырастет, то и плата повысится.
Ксанка сказала с интересом:
- Тогда я ее займу?
- Она твоя, - сообщил я ей новость. – Как и была.
Гандзя Панасовна спросила осевшим голосом с оттенком слабой надежды:
- Значит, еще появитесь, Артур Николаевич?
- Непременно, - ответил я честно. – И не раз. Пока будут строить, за всеми нужен глаз да глаз. Да и когда начнется набор сотрудников.
Она поинтересовалась тихо:
- Не накладно платить за комнату, если появляться раз в год?
Я улыбнулся во весь рот, весь из себя оптимизм наяву.
- Для нашей фирмы всю Журавлевку купить - исчезающе малые расходы! Я точно буду наведываться. На первых порах обязательно. Отладка сложнее самой работы.
Ксанка придвинулась к матери, обняла ее за плечи, прижимая к себе, как обиженного ребенка.
- Ну, мама!.. Мне тоже жаль, что Артур уезжает. Он такой клевый!.. Не печалься. И комнату больше сдавать не надо. Пусть будет наготове в ожидании. Представляешь, приедет, а здесь мягкая постель, чистые простыни и я с раздвинутыми ногами!