Он снова оглянулся на притихших студентов и преподов, медленно повернулся ко мне.
- Мы сможем организовать группу по работе, как вы говорите, над антиэйджингом, какое интересное слово...
- Прекрасно, - заявил я. – Когда передадут нам здание, можете в любое перейти всей группой. Жалование будет в полтора раза выше, чем здесь. По результатам выполненной здесь работы там получите весомые премии.
С выступлением получилось вроде бы неплохо, уже и я насобачился, и ребята попались адекватные, чувствуют ветер перемен, но еще не знают, куда понесет.
А я... я знаю.
Ирано-иракская война в разгаре, но я знал, чем кончится, Ирак потерпит поражение, нефть рухнет до одиннадцати долларов за баррель, и только тогда я, выждав несколько дней, начну с осторожной неспешностью скупать акции нефтяных компаний.
Сейчас 1998-й год, в России грядет дефолт, и наступит он на следующий день, через несколько часов после того, как президент страны Борис Ельцин по всероссийскому телевидению громогласно заверит всех-всех россиян, что дефолта не будет, даже рубль не шатнется, цены не повысятся… но на следующий день все рухнет неожиданно и страшно.
Население будет чудовищно ограблено, но я слишком мал, чтобы спасать мир. Единственное, что сумею сделать, не дам ограбить себя, сыграю на опережение, что принесет сотни две миллионов, а то и больше.
Созданные мной риелтерские конторы продолжают успешно скупать квартиры в центральной части Москвы. 18 августа наступит «черный вторник», доллар подпрыгнет с шести рублей до двенадцати, а потом и до двадцати.
К этому времени нужно рублевую массу вложить как в доллары, так и в недвижимость, нефть пока подождет.
Квартиры в Москве и автомобили стоят одинаково. «Жигули» можно обменять на однушку в Марьино или в Южном Бутово, а иномарку на добротную квартиру в центре.
В Южном Бутово квадратный метр стоит двести восемьдесят долларов, а на стадии закладки котлована можно сэкономить еще почти половину. Квартиры нужно брать сейчас, вскоре цена вырастет в десять-пятнадцать раз, в Москве станет дороже, чем такая же в Париже или в Лондоне.
Таксист круто повернул руль, мысли прервались, меня прижало к стенке, мимо с ревом пронесся тяжелый грузовик на большой скорости.
- Ездиют всякие, - сказал таксист со злостью. – Понабирали тех, кто подешевле!.. Молдаване да украинцы, наших дорог и правил не знают...
То ли еще будет, подумал я сумрачно. После молдаван придут таджики, те даже по-русски не говорят. Но скажи такое сейчас, не поверят.
- Вон тот домик, - сказал я. – За эти двумя слонопотамами...
Таксист кивнул, сказал уважительно:
- К богатому человеку едете. Дом красивый, старинный...
Я промолчал, домик не в самом центре, но в центре, хоть и стараюсь не привлекать к себе внимания, не Брынцалов все-таки. Домик в самом деле старой постройки, не боярская усадьба, конечно, какой-то купец выстроил то ли для себя, то ли для танцовщицы из Александровского театра.
В этом домике начиналась линия, которую с иронией назвал потом «тропой первого олигарха», наломал дров, но упрямо переигрывал трижды, всякий раз покупая квартиру в этом полюбившемся месте.. Правда, олигархом так и не стал, хотя благодаря знанию как и что случится, а главное – когда, сумел стать владельцем немалых активов, как в наличных долларах, так и в землях и пароходах.
Когда расплатился с таксистом и вышел, при взгляде на массивный фасад в глазах потемнело, в черепе раздался звон. Пару мгновений стоял с закрытыми глазами, прислушиваясь как затихает шум крови в ушах, а сердце успокаивается медленно и все еще с опаской.
Похоже, со мной не все в порядке, хотя МРТ и прочие медицинские процедуры уверяют, что вообще-то в норме, то-есть, здоровье хреновое, но не больше, чем у большинства, а раз так, то чего дергаться? Все с возрастом болеют, все умирают, обо всех забывают.
Я вздохнул, поднялся по ступенькам. Массивная дверь с большой неохотой приняла ключ, поворчала, но уступила нажиму, позволила войти и отключить охранную сигнализацию.
Прихожая обставлена в традиционном для прошлого века стиле, все массивное и добротное, никаких ампирной легкости. Купцы предпочитали солидность во всем, а мне как-то не до того, чтобы заниматься такой хренью, как менять обстановку и двигать мебель.
Все три комнаты не комнаты, а настоящие залы, под стенами роскошная мебель, кое-где даже позолота, что за дурак был, все нахапал от пережитой бедности, роскошные шторы на витражных окнах, люстры под высоким, как в Большом театре потолком, даже не потолком, а сводом, да и сами люстры очень уж даже, яркий праздничный свет высвечивает каждый уголок.