В предыдущей линии сгоряча да сдуру создал несколько фондов в десятки миллионов долларов, что должны были помогать бедным и обездоленным, но жуликов и мошенников набежало столько, что опустошили все почти моментально, а что жулики, понял уже потом, как говорят, на лестнице.
Разочаровавшись, я вообще бросил эту линию, тоже по дури, богатым быть хорошо, если умело пользоваться. Я по наивности сосредоточил усилия на том, чтобы быстро накопить капитал, но не подумал, что карманами бедняка никто не интересуется, а вокруг толстого да жирного сразу начинают суетится акулы и всякие там зубастые щуки.
В этот раз уже ученый и проходя все снова и заново, капиталы скрыл, квартиру купил как бы из последних сил, и больше никаких благотворительных фондов, никакой помощи страдающим сироткам, такое проходит на Западе, но пока не для России.
Остановился в прихожей, придирчиво оглядел себя в зеркале. Почти тот же, только носогубные складки глубже и резче, да возле глаз, если присмотреться, сеть мелких морщинок. Щеки, правда, слегка ввалились, но это даже хорошо, выгляжу более собранным и нацеленным.
Звякнул телефон, большой, стационарный, уже кнопочный, я поднял трубку и услышал мягкий женский голос:
- Артур Николаевич?.. Вы уже дома? У меня сработала сигнализация, через десять минут буду.
- Не спеши, - ответил я легко. – Перекусил по дороге, а здесь везде чисто.
- Каждый день убираю, - ответила она. – Пыль все одно откуда-то берется! Вот о чем ученым думать надо, а то космос, космос... Все, выхожу!
Связь оборвалась.
Глава 2
Глава 2
Дверь в прихожую отворилась, вошла женщина средних лет, полная, круглолицая, на румяных щеках умильные ямочки, в руке ключ.
- Артур Николаевич, - сказала она, - драсте. Долго же отсутствовали!
- Здравствуй, Настя, - ответил я. – Вижу, квартира в порядке. Готовить не надо, время позднее. Разогрей что-нить из холодильника.
- Щас сделаю, - сообщила она. – А готовить надо!.. Если сейчас поставить в духовку утку, то вытаскивать завтра в десять часов утра!..
- Не люблю уток, - ответил я. – Жирные.
- А по телевизору сказали, полезные...
- Скоро телевизорам кирдык, - сообщил я. – Не заморачивайся с деликатесами. Знаю, ты хороший повар, но не оценю твои изыски. Я простой, потому и богатый.
Она вздохнула, пошла на кухню, я остановился в широкой дверной пролете, по моде тех лет высоком и арочным.
Вытаскивая из холодильника большую кастрюлю, поинтересовалась:
- Что ж так долго отсутствовали?
- Работы много, - сообщил я.
Она проворчала с неодобрением:
- Зачем богатому работать? За вас деньги пашут. Даже в банках доллары под десять процентов!.. А наши деревянные так и вообще с ума сходят...
Из кастрюли появился гусь в пакете, она вытащила, принялась отрывать кое-где прилипший пластик.
- Это ненадолго, - ответил я. – Все устаканится, процент в долларах опустят до одного-двух. Как на Западе! Это пока у нас такое время,. Можно заработать много, но можно и все потерять в один день...
Она сказала ворчливо:
- Думаю, вы хороший человек, Артур Николаевич. А те, кого вы убили и ограбили, чтобы стать таким богатым, наверняка были еще хуже.
Духовка у меня, несмотря на общую старину дома и даже квартиры, программируемая, Настя все-таки обучилась, сейчас сунула гуся на керамическом поддоне вовнутрь, захлопнула дверцу и, закусив губу, старательно набирала на панели условия размораживания, а затем то ли жарки, то ли ос обые условия запекания.
Я сказал со вздохом:
- Настя, почему не веришь, что богатым можно стать сравнительно честно? И даже быстро?
Она оглянулась на миг, хитро прищурилась.
- Это как? Говорят же, не обманешь – не продашь!
- Представь себе поезд, - сказал я. - Разве сядешь в него, зная, что через пару часов столкнетесь с электричкой?
- Так то поезд, - возразила она, продолжая старательно тыкать кончиком пальца в светящиеся циферки, - а то деньги.
- Деньги тот же поезд, - ответил я. – Я купил акции нефтяных компаний, потому что нефть стоит одиннадцать долларов. Мое чутье говорит, что все равно в нефти мир нуждается, вот-вот начнет медленный, а потом и быстрый разгон вверх!.. До ста тридцати и выше.
Она охнула.
- Да быть того не может!
- Вот-вот, - ответил я. – Ты говоришь, как нормальные здравомыслящие люди. Но когда нефть будет сто тридцать за бочку, и все умники будут уверять, что поднимется до двухсот, а начну продавать!