Такое, правда, бывало и раньше, но деньги уходили на окраины, рождаемость в Средней Азии в десять раз выше, нужно было строить там и строить, конца не видно, а еще поддерживать витрину перед Западом, то бишь, страны Прибалтики...
Сейчас же, избавившись от балласта, Россия впервые начала вкладывать деньги только в себя. Как никогда быстро у нас начали ремонтировать и строить новые дороги, в городах появилось столько импортных автомобилей, что исчезло слово «иномарка», зато прежние просто автомобили разделились на все больше редкие «жигули» и «москвичи».
Начался стремительный рост уже не новых домов, а целых кварталов. Частные строительные фирмы строят бешеными темпами, дома растут, как грибы, но даже такое строительство не успевает за спросом.
Цены с десяти тысяч долларов за квартиру скакнули до пятидесяти, а потом и до ста, но все равно покупают, так что не сказать, что страна лежит в руинах, а ее экономика разорвана в клочья, как чуть позже скажут за бугром.
У меня два своих банка, один в Москве, другой на Каймановых островах, законы не нарушаю, а предосторожность лишь на случай, если их нарушит сама власть, там тоже люди разные. Кто-то по жадности, кто-то по дури, а кто-то из ложно понятого патриотизма восхочет взять и поделить, потому хоть у меня все чисто и законно, но лучше принять меры.
В Москве, Петербурге, Перми с полной отдачей работают медицинские научно-исследовательские центры, основанные на мои деньги. Содержание обходится в копеечку, потому что постоянно организовываю им выезды в Европе и Штаты, чтобы перенимали самое-самое передовое, что еще не в лабораториях, а только в головах.
За это время установил личные контакты с Обри де Греем, Золтаном Иштаном, Питером Диамадисом, побывал у Яна Пирсона, пообщался с Курцвейлом. Сказал ему, что в России он стал иконой трансгуманизма, явно польщен, но когда я поинтересовался, станет ли он исполнительным директором в Гугле, лишь удивленно вскинул брови. Дескать, а зачем ему это надо?
Уехал от него встревоженным. То ли я в чем-то потревожил мировую ткань, то ли слишком забежал вперед, а высокий пост руководителя по продлению жизни Курцвейл все-таки примет, просто время еще не пришло.
С Митио Каку пообщаться не удалось, жаль, но не критично, он всего лишь философ, а мне вообще-то больше нужны финансовые воротилы, в чьих руках триллионы долларов.
Жизнь миллиардера нелегка, часто очень хотелось выскользнуть из этой линии, чтобы отдохнуть в более легких, где веду простую жизнь простенького человека.
Не обязательно отрываться на лучших курортах, чтобы ощутить счастье. Достаточно не иметь проблем, как говорят простейшие, в личной и общественной жизни.
В первый раз вообще писался кипятком от счастья, все знаю наперед, то и дело вмешивался в жизнь вокруг себя, помогая друзьям и просто хорошим людям, давал денег, предостерегал, спасал одноклассников от неприятностей.
Беду с Иринкой, нашей лучшей отличницей и просто замечательной и милой девочкой, я предотвратил, всего лишь попавшись на дороге и уронив стопку книг ей прямо под ноги. Будучи девочкой доброй и правильной, она тут же наклонилась и помогла мне их собрать, из-за чего не успела вскочить в отходящий автобус, где познакомится с подонком, что испортит ей жизнь.
С Изабеллой такой трюк не получится, она повстречалась с Иваном, слесарем с ближайшего завода, два года тому, с первой же встречи радостно вязались во всех подворотнях и подъездах, то расходились, то сходились, за это время он все больше сближался сперва с простыми отморозками, а потом уже и с бандитами.
Но главное, я наконец решил, что всех не спасти, такие спасительные операции вообще-то нечестное дело, не у всех такие друзья и знакомые. Пусть идет, как идет, каждый кузнец своего счастья, вселенная играет свой спектакль, у всех у нас свои роли. Буду слишком вмешиваться, меня же и приногтит.
Правда, ошалев от возможностей, я все же сделал попытку спасти Изабеллу, нашел способ достать пистолет и проникнуть в квартиру к Ивану.
Он сидел спиной ко мне на диване и наблюдал как на широком экране взрослые и необремененные интеллектом самцы гоняют по полю пестрый мяч.
Пистолет у меня уже в руке, Иван пока еще спиной ко мне, жадно запрокинул над широко распахнутой пастью открытую банку с пивом.
- Повернись, - велел я жестким голосом. – Медленно.
Он дернулся, в испуге повернулся так резко, что я едва не нажал на спуск. Банка задрожала в его ладони, но не выпустил, уставился расширенными глазами на пистолет в моей руке, потом на закрытое вязаной шапочкой мое лицо.