- И что, есть сторонники?
Я развел руками.
- Для России, где народ еще не поел вволю, это не актуально, вы правы. Но для сытой Европы и Штатов, это как раз тот крючок, на который можно ловить массового человека. Начинать ловить, я бы сказал. Золтан очень молод, начал издалека. Быстрой победы не будет, это точно. Даже в Америке пока что не так уж много жаждущих жить вечно.
Он вздохнул.
- В России и начинать не стоит.
- Все меняется очень быстро, - напомнил я. – За Западе началось движение ЗОЖников, тут же слабой струйкой перекинулось в Россию. А это те, кто поддержит любого, кто пообещает бороться за увеличении продолжительности жизни. И, в будущем, за бессмертие!
Он усмехнулся.
- Милые мечты. А политика – это сегодняшняя реальность.
- Точно, - сказал я. – За что политиков и называют самыми грязными словами.
Он произнес с тщательно скрываемым любопытством:
- Все, что мне удалось о вас узнать, что вы построили ряд научно-исследовательских медицинских центров. Которые, естественно, прибыли не приносят, а это как-то непривычно для бизнесмена.
- Для бизнесмена старого образца, - уточнил я. – Сейчас крупные частные корпорации начинают вкладывать огромные средства в развитие фундаментальных наук. Исследуются направления, в которых могут быть прорывы... но могут и не быть. У нас закончилось расхватывание заводов и пароходов, доставшихся от распада Советского Союза, теперь начинается развитие. Правда, мы не в состояние вкладывать такие средства, как в Штатах, но, к примеру, я могу вложить несколько сот миллионов долларов, даже с десяток миллиардов... Что и делаю. Без ожидания быстрой отдачи.
Он не двигался, но я ощутил как в нем все встрепенулось. Цифры не просто громадные, а чудовищные, в то же время понятно, что я не стану преувеличивать и бахвалиться перед совсем уж незначительной для себя величиной, в бизнесе такое не принято.
Я выждал, он наконец проговорил чуть дрогнувшим голосом:
- Без ожидания быстрой отдачи?
- Верно, - подтвердил я.
Он сказал уже чуть увереннее:
- Для бизнеса это нехарактерно.
- Вы правы, - согласился я. – Конечно, миллиардеры западного мира в общей сложности жертвуют сотни миллиардов на благотворительность, но именно жертвуют, а не вкладывают. Жертвовать – это такой красивый жест, когда знаешь, что выбрасываешь деньги на ветер и понимаешь, что это понимают все. Вкладывать во что-то рискованное, термоядерный синтез, к примеру, будет воспринято, как потеря чутья.
Он чуть наклонил голову, вглядываясь в меня чуть исподлобья.
- Вы решили пойти вразрез с мнением бизнеса?
- Я решил сыграть в долгую, - уточнил я. – Сейчас деньги вкладывают так, чтобы получить прибыль в этом же году. От силы, через год. На Западе, конечно, сроки побольше, там прибыль и через десять лет считается хорошим вложением, но вот на двадцать-тридцать лет никто не замахивается.
- А вы, значит...
Я ответил скромно:
- Я достаточно молод, чтобы и через тридцать лет быть еще в форме.
- И рассчитываете тогда получить...
- Да, - закончил я его фразу, - получить во много-много раз больше, чем получаю сейчас от своих сделок, хотя, скромно замечу, они мне приносят хорошую прибыль.
Он сказал почтительно:
- Я слышал, только на дефолте вы заработали пять миллиардов долларов, как мне сказали!.. А потом на нефти...
Я отмахнулся.
- Преувеличение. На дефолте я только начинал, прибыль оказалась куда скромнее, а вот на нефтяном кризисе в самом деле пошли быстрые миллиарды. О чем это говорит?
Он встрепенулся, мгновение смотрел на меня широко раскрытыми глазами, но, молодец, быстро сориентировался и ответил правильно:
- О вашем умении просчитывать будущие сдвиги в экономике.
- Верно, - ответил я поощряюще. – А также сдвигах в обществе, там прямая зависимость. В России тоже наконец-то наедятся ананасами и айфонами, а потом встрепенутся: жизнь, оказывается, прекрасна! И как жаль покидать такой замечательный, оказывается, мир!
Он несколько мгновений молчал, я чувствовал как бешено работает его мозг, глаза поблескивают, как у больного лихорадкой. Я даже ощутил опасение, не слишком ли круто повернул, он же слишком далек от этого, можно бы подыскать кого-то из зарождающегося общества трансгуманистов, в России их по старинке называют федоровцами, но там больше мечтатели, хорошие и добрые люди, а этот по натуре боец, заточен на борьбу за место на вершине пирамиды.
- Да, - произнес он наконец медленно, - борьба в долгую... Как вы ее себе представляете?
Я вздохнул с облегчением, гора сдвинулась с плеч, ответил с предельным радушием: