- Растем, – ответил я. – Во славу нашего дела.
Он поинтересовался медленно:
- Как в личном плане? Еще не женился?
Взгляд его был дружеским, но испытующим. Я вспомнил Билла Гейтса, конкуренты с завистью смотрели, как он, молодой и полный сил, энергично выводит свою такую же молодую компанию в лидеры, и злорадно предвкушали, что вот скоро женится, и тогда поневоле притормозит со своими проектами. А если еще и начнутся ссоры, скандалы, разделы имущества...
Но Гейтс к их глубочайшему разочарованию женился на своей же сотруднице, которую прекрасно узнал за время совместной работы, а медовый месяц провели в их скромном домике, голова к голове работая над новым вариантом операционной системы.
Потому Гейтс стал примером не только успешного предпринимателя, но и успешного семьянина. Особенно заметно на фоне других миллиардеров, что при разводах теряют половину имущества, на самом деле не так жалко, как думается простейшим, но теряет еще и возможность вложить средства в действительно важное, не говоря уже о здоровье и сгоревших нервах.
Я понял подтекст вопроса, ответил с подчеркнутой рассудительностью:
- Конечно, с женитьбой важно не лохануться. Но пока что пусть надеются.
- Что какая-то из длинноножек захомутает и сумеет пустить твое состояние по ветру?
- И карьеру, – добавил я. – Знаю, для многих такие удары оставляют шрамы не только в финансах.
Он улыбнулся.
- Тогда подбрасывай подобный компромат чаще.
- Чаще не надо, - уточнил я. – Я не шоумен или анальный певец. А так, дозированно. Дескать, все больше предается утехам, расслабился... Того и гляди, начнет принимать наркотики.
- Может, про наркотики не стоит?
- Стоит, - сказал я успокаивающе. – Отношение к ним будет меняться. Марихуану легализуют, это точно. Сперва в скандинавских регионах, потом и в Германии.
Он встрепенулся.
- Правда? Я тебе верю, хотя и стремно. Может, какие-то средства вложить в травку?
- Можно, - согласился я. – В Израиле начнут применять в лечебных целях, в Европе легализуют из-за растущей распущенности, которую называют свободой... Но вообще-то не усердствуй. Большой бизнес будет коситься. Если очень уж хочется, то через подставные фирмы, чтобы самому не пачкаться.
Он окинул меня внимательным взглядом.
- Ого, как продумано. А сами не пробуешь?
Я покачал головой.
- Средств не хватает.
- У тебя-то?
- Все вложены, - заверил я. – Ни доллара свободного в кармане.
- А когда появятся... во что вложишь?
Я улыбнулся.
- Еще не знаю. И вообще такой информацией делюсь только с теми, кто разделяет мои ценности.
Он воскликнул:
- Я твой с потрохами!
- Подскажу, - пообещал я. – Но пока медицина. И некоторые из стартапов.
- А что это?
- Термин новый, - пояснил я, - только зародился, но, помяни мое слово, настолько в точку, что будут использовать так же часто, как «секс» и «демократия».
Он сказал живо:
- Жду подсказок!.. Половину средств вложу, куда укажешь!.. У тебя не голова, а компьютер. Как ты просчитал тогда, что Обама нападет на Ирак?.. Ума не приложу!
Я сказал насмешливым тоном:
- Читаю не газеты, а труды аналитиков. А они утверждали, что Штаты обязательно должны влезть на Ближний Восток.
- Именно на Ирак?
- Самое уязвимое место, - пояснил я. – Увидишь, они там застрянут, хотя и клянутся, что вот-вот уйдут. Не-е-ет, не для того Пауэлл тряс в ООН пробиркой с содой, заявляя, что это отравляющее вещество!..
Его глаза заблестели.
- Тогда... и нам туда как-то влезть?
- Можно, - ответил я, - Штаты всю нефть в мире считают своей, так что смотри, где можешь что-то отхватить. Дальше будет Ливия, Сирия... кто там еще?
- Иран, - подсказал он.
- Иран, - согласился я. – Хотя не знаю насчет Ирана, одолеют ли вот так с ходу, но давить будут.
С Риоритой не только сфоткался, но и переспал, а утром вышел в плавках из ее спальни прямо под вспышки блицев к толпе ожидающих фоторепортеров.
Риорита оказалась умной и понимающей, догадалась о подлинной цели, явно не мне первому придумалось пускать общественность и конкурентов по такому следу. В постели, правда, все исполнила с чувством и жаром, угадывая все мои примитивные желания, довольно стандартно-пещерные, а утром таинственно улыбалась под вспышками фотокамер и томно сообщала, что мы всю ночь читали гегелевскую «Критику чистого разума».