Завтракали вдвоем на верхней палубе на виду, но в отдалении от общедоступных места. У Грега в таких местах неслышно работают глушилки, так что направленные в нашу сторону микрофоны выдадут только равномерный гул.
Я спросил шепотом:
- Не слишком? А если бы спросили, что это за Гегель такой?
- Я бы процитировала любой абзац, - сообщила она с легкой улыбкой прелесть какой дурочки. – «Критику чистого разума» проходили на факультете философии, я была отличницей.
- Блин, - сказал я с огорчением, - а я только слышал, что был такой философ.
- Ничего, - сообщила она. – Любой мужчина с миллиардами всегда красавец, обаятелен, умен, хорошо одет и даже поет хорошо!
- Да, - согласился я. – Запою, так запою. Даже волк за сердце схватится.
- Все будут восторгаться и хлопать, - договорила она. – Кроме тех, у кого миллиардов больше. Но таких на яхте, похоже, нет.
- На какую разведку трудишься? – спросил я.
Она беззаботно засмеялась.
- Разведка следит за теми, у кого сомнительные или незаконные операции. А за вами, как ни странно, вроде бы чисто, что в мире бизнеса редкость. Потому за вами здесь не следят. А вот в мире наверняка есть такие, что присматриваются.
- Откуда знаешь?
- А я умная, - напомнила она весело и беззаботно. – И наблюдательная. Мужчины сильны в охоте на мамонтов, а мы в охоте на вас. Плюс некоторые тренинги.
- Сама можешь вести, - сказал я.
- Пока нет, - ответила она уже серьезно. – Это вы такой нетребовательный. Даже неприхотливый. Когда великие замыслы, какая разница, что за женщина рядом в постели? Все верно, в основе своей мы все одинаковы. А мелочи вас не интересуют.
- Мелочи украшают жизнь, - сказал я.
Она покачала головой.
- Вы не человек мелочей. Видно тем, кто смотрит.
- Откуда?
Она улыбнулась.
- Пещерный инстинкт. Женщины чувствуют, кто может стать вожаком стаи, а кто нет.
- Спасибо, - пробормотал я.
Глава 8
Глава 8
Помимо Безоса, Арно,, Ортеги и Слима, с которыми договорился переговорить еще неделю тому перед этой встречей, удалось пообщаться еще и с Стридером, магнатом, подмявшим по себя почти все перевозки из Африки, от бананов до алмазов и каменного угля.
Этот сперва к предложению принять участие в финансировании медцентров отнесся скептически, что и понятно. К услугам миллиардеров и так все лучшие врачи мира. Заинтересовало лишь то, что участвую я, весьма успешный финансист и очень молодой, и еще несколько тузов, чьи имена в списке Форбса стоят на пару строк выше.
- С собой все не заберешь, - сказал я убеждающе, - так говорят в народе уже сто тысяч лет, не так ли?
Он кивнул с хмурым видом.
- У меня жена англичанка, а тесть китаец... у них такие же приговорки...
- Так было, - сказал я, - и так есть, но так не будет, если возжелаем и приложим усилия!
Он взглянул с тем же хмурым скептицизмом.
- Это что за свет в конце туннеля?
- Стратеги говорят, - сказал я весомым голосом, - если на финансирование науки выделить хотя бы ту сумму, что на футбол и бои без правил...
Он отмахнулся.
- Слышал-слышал!.. В мире не будет бедности, да?
- Да хрен с ней, - ответил я мирно, - пусть будет бедность. Если после мощного финансирования продолжительность жизни удастся отодвинуть лет на двадцать, то можно и в бедности пожить! Даже в нищете. Если жив, то и к богатству можно подняться... лет за сто-двести, а вот мертвому уже вроде бы сомнительно.
Он хмыкнул.
- У кого-то и за двадцать лет из нищеты не получится.
- А в течении эти двадцати лет, - пояснил я, - еще лет пять каторжной работы, и в наших карманах полное бессмертие!..
Он задумался, взглянул на меня исподлобья.
- Если все так просто, где ажиотаж?
Я развел руками.
- Все свыклись с мыслью, что обязательно умрут. Умерли же Цезарь, Эйнштейн, Рузвельт, Сталин, Рокфеллер?.. Все всегда умирали, даже короли. Бессмертие – это не айфон собрать!.. Кроме научно-технической базы нужно еще и мировоззрение перевернуть!
Он подумал, кивнул.
- Да, и заодно отменить религии, что совсем не просто. С другой стороны, все с собой не заберешь, а поработать хочется еще лет сто. Дальше увидим. Расскажите подробнее, что вы задумали.
Разговор был долгий, расспрашивал дотошно, но я уже насобачился отвечать и на самые каверзные вопросы в этой области, натиск выдержал, на все дал самые скрупулезные разъяснения.
Человек подозрительный, как почти все люди крупного бизнеса, он хоть и вступил в нашу лигу, но предпочел оставить под своим контролем пару научно-исследовательских медцентров, которые сам будет финансировать, но пообещал, что не потребует от них немедленных результатов. Даже добросовестнейшие ученые, как объяснил я на всякий случай, под прессингом начинают фальсифицировать, рассчитывая потом все поправить и добиться успеха.