Она замерла на мгновение, затем тихонько охнула:
- Артур Николаевич?.. Это вы?.. Вот уж в самом деле сто лет!.. Где вы?
- Еду из аэропорта, - сообщил я. – Оркестр для встречи не нужно, а вот по борщу соскучился. Можно бы еще и галушки, но тогда я турок – не козак!..
Ехал через центр, там начались первые «пробки» на дорогах, прибыл поздновато, почти ночью. Гандзя Панасовна и Ксанка еще не ложились, а теперь и вовсе не до сна, даже вышли во двор, с нетерпением выглядывая мое прибытие.
Едва я подошел с той стороны к калитке, поспешили навстречу. Ксанка с визгом повисла на шее и влепила звучный поцелуй в губы, а я обнял другой рукой ее маму и повел их по дорожке к дому.
- Ты не изменился, - сказала Ксанка с удовольствием. – Правда, мама?.. Все такой же угрюмый, это его богатство душит... А мы тут кое-что перестроили!
Я окинул взглядом комнату, Гандзя Панасовна застенчиво улыбнулась, все еще стесняется, что получает деньги как бы ни за что, плачу за комнату, в которой не живу, правда, и сдавать другим нельзя, так что все справедливо, но все равно неловко.
- Поужинал в самолете, - сообщил я на всякий случай. – Могу перед сном кофе или компот, если найдется.
- Все найдется, - сообщила Ксанка гордо. – Тот пакет с кофе, что ты заказал, еще не вскрывали!.. Больно дорогой, неча всяким косорылым зариться...
- Скупые, - ответил я с неодобрением. – Сейчас любой товар с доставкой, еще и спасибо скажут. Ладно, еще не забыла, как пользоваться?
- Тут забудешь, - сказала она, хихикнув. – Все соседи приходили смотреть, как оно само мелет, варит и даже наливает точно по риске. У них все вручную, как в пещерное время, дикари-с. Мама, у нас осталось печенье? То, прошлогоднее, просроченное?
- Ты же все слопала, - ответила Гандзя Панасовна. – Куда в тебя столько влазит?.. Но Артур Николаевич говорил насчет борща?
- А что, - поинтересовался я с интересом, - в самом деле есть? Могу, я привык ложиться поздно.
За столом чувствовал как уходит усталость, женщины суетятся в доме, к кофе нужно что-то еще, не европейцы какие-то жалкие, на Украине к кофе обязательно широкий бутерброд с куском сала, вдвое толще, чем сама паляныця...
После кофе мы с Ксанкой на пару минут задержались за столом, она живо тарахтела, делясь новостями, а Гандзя Панасовна, стараясь не встречаться со мной взглядом, тихо пожелала нам спокойной ночи и ушла к себе, неслышно закрыв дверь.
Я ощутил неясный укол в то древнее, что именуется совестью, вроде бы никому ничего плохого не сделал, но все же как бы в чем-то виноват. Ну да ладно, выйдем в сингулярность, со всем разберемся, все наладим, все выправим, все сделаем тип-топ и никаких гвоздей.
Ксанка еще спала, когда я утром тихонько выпутался из ее объятий, даже ногами обхватила во сне, настоящая мавка,
Гандзя Панасовна на кухне, пахнет поджаренной гречкой, доносится аромат почти готового бифштекса, на большой сковородке шкварчит глазунья из дюжины яиц с салом.
- Доброе утро, - сказал я. – Спешу, потому ухвачу вон тот кленовый листок и побегу!
- Утро доброе, - ответила она с неудовольствием. – Желудок испортите, будто студент какой!.. Богатые должны кушать хорошо и много. Иначе зачем деньги?
- Чтобы других кормить, - отшутился я, хотя это не шутка, и Гандзя Панасовна поняла правильно. – А желудок трудно испортить, если человек оптимист!
Она выложила на мою тарелку яичницу, щедро добавила гречки, крупнозернистой и блестящей от поджаренного сала.
- Спасибо, - сказал я, - здесь как, в порядке?
- Да, - ответила она, - я даже работу нашла, все хорошо. Вы уже можете не платить...
- Еще чего, - сказал я. – Я хочу гарантию, что не придется никого выгонять, я здесь у вас обжился!
В спальне зашуршало, приотворилась дверь, выглянула в полглаза заспанная Ксанка.
- Че, уже встал?- спросила она хриплым голосом.
- Спи-спи, - ответил я. – Мы тебе снимся.
Глава 9
Глава 9
Здание медицинского центра сверкает среди одноэтажных домиков частного сектора, как гордый лебедь среди серых уток. Парковка просторная, в этом районе кажется нелепой и вообще лишней. Еще не знают, какое столпотворение качнется из-за того, что каждый житель Журавлевки возжелал купить ранее недоступный ему автомобиль!
Овсянников ждет на крыльце, я едва успел выйти из авто, как он сбежал вниз, ликующий и радостный, я поздоровался дружески, подчеркивая, что это он здесь главный, как и его сотрудники, а я всего лишь обслуживающий персонал, вроде дворника или уборщицы.
- Наконец-то, - выдохнул он. – Все ждут, хотят поблагодарить за возможность заниматься таким увлекательным и нужным делом!.. И за условия! Нам так завидуют, так завидуют!