Он бросил в мою сторону косой взгляд.
- Простите?
- Мир стал слишком осторожным, - сказал я. – Где-то в Нигерии домохозяйка вывихнет палец, копаясь в носу, и сразу посылают комиссию из ООН, чтобы разобраться в случившемся, помочь, организовать профилактику среди населения.
Он усмехнулся.
- Да, перегибы.
- Биохакеры, - пояснил я, – ускоряют развитие науки. Классический метод долгих клинических испытаний никуда не денется, но эти горячие головы могут получить какие-то важные результаты намного раньше. Нужно только сделать это массовым.
Он замедлил шаг, мы подошли к автобусной остановке, он повернулся ко мне и окинул внимательным взглядом.
- Но будут жертвы?
- Будут, - ответил я честно. – Но, представьте себе, кто-то из них натыкается на возможность продлить жизнь до бесконечности!.. Разве не выигрыш для всех нас?.. Результат окупит все жертвы и все вложенные деньги!.. На войне осознанно посылали на смерть небольшие отряды, это называлась разведка боем, чтобы получить те сведения, которые спасут потом целые дивизии!
Он подумал, хмыкнул.
- Вообще-то, если вспомнить, что в прошлой мировой войне погибло тридцать миллионов человек, а в мире ничего так и не изменилось... то пусть погибнет даже тысячу биохакеров, но кто-то наткнется на возможность бессмертия... но это, знаете ли, математика, а мы люди с этическими законами внутри нас.
Я спросил в тревоге:
- Простите?
Он пояснил:
- Я не готов ставить результат во главу угла. Нет, биохакерство – неправильно.
Сердце мое оборвалось, я спросил жалким голосом:
- А у меня были на вас такие надежды...
Он поморщился.
- Сожалею.
Я спросил в ответ:
- А что теряем?.. Все равно умрем.
Он помрачнел, подумал, что-то взвешивая, но сейчас уже не оставляют наследство детям и любовницам, ответил несколько севшим голосом:
- Да, глупо утонуть в двух метрах от берега, даже не пытавшись до него доплыть. Однако я не готов переступить через этические принципы, которые получил с молоком матери... Но все же...
- Да-да?
Он ответил нехотя:
- Некая правда в ваших словах есть. Потому подскажу одного молодого кандидата наук, талантливого химика. Этические принципы он трактует достаточно вольно, как свойственно молодежи... Уже начал самовольные эксперименты...
Я сказал торопливо:
- Давайте адрес!
Вообще-то повезло, что вот так с первой попытки. Хотя биохакерство и не запрещено в силу того, что его еще не существует, как явления, но эти ребята инстинктивно чувствуют, что законы переступают, потому предпочитают не светиться.
Я позвонил, торопливо сослался на его научного руководителя, и сказал, что нам нужно переговорить.
Голос прозвучал хрипловатый, настороженный:
- Зачем?
- Я не газетчик, - заверил я. – Сам интересуюсь биохакингом. Но в силу крайней занятости не могу, а вот финансово поддержать смог бы.
Он буркнул с прежней настороженностью:
- Те, кто интересуются биохакингом, сами нищие... Не думаю, что у вас есть лишние деньги.
- Лишних нет, - согласился я, - на Куршавель или яхты. Но на биохакинг выделю. Вам или кому-то другому. Это даже вписано в стратегический план, есть и такое в бизнесе. Можем встретиться, чтобы переговорить конкретнее?
Я почти видел как он там в своей конуре колеблется, не послать ли такую странную личность подальше, но все же сказал хмуро:
- Я занят, сейчас из дома не выхожу, так что если изволите поработать ножками...
- Давайте адрес, - прервал я.
Через полчаса я вышел из автомобиля в стандартном муравейнике массовой застройки, все знакомо, чуть ли не военный минимализм.
Охране велел ждать, а сам, сверившись с адресом, поднялся по лестнице на площадку третьего этажа, куда выходят двери шести квартир, все однокомнатные, двери у всех одинаково обшарпанные, точно живут духовно богатые люди, пренебрегающие мирскими мелочами..
Я вжал палец в кнопку звонка, дверь открылась почти сразу, хозяин явно все время помнил, что приду, а это значит, посещают очень не часто.
Высокий, худой, чисто выбритое лицо, что в диковинку в нашем мире, где всякий сморчок старается быть похожим на бородатого шахида. Синеватый оттенок кожи, явно давно не был на солнце, плюс еще и голодает, это снова в тренде.
Прямо от прихожей квартира заверила, что хозяин неосознанно следует принципу Корбюзье: дом – машина для жилья. Две небольшие комнаты и кухня уже не комнаты для спанья и разглядывания с дивана телешоу, а помесь мастерской с лабораторией, что с моей стороны прибавляет симпатии хозяину.