Увлеченный делом мужчина запросто останется ночевать в мастерской или в лаборатории, в то время как имитант под настоящего постарается заночевать у любовницы, а потом еще и хвастливо рассказывать о своем подвиге.
- Я поверенный в делах, - сказал я, - представляю пару финансовых воротил, что нахапали достаточно, чтобы задуматься, а что дальше? С собой не возьмешь...
- Хаблюк, - назвался он тем же сумрачным тоном. – Анатолий Хаблюк. Вон там в комнате свободный стул... Просто уберите на пол те коробки.
Я убрал и сел, а он остался напротив меня стоять, сдержанный, только на лице нетерпение и прежнее недоверие.
- Ищем стартапы, - пояснил я. – Есть уже такое слово?.. Конечно, можно прогореть, но если выстрелит... Однако часть прибыли вкладываем и бескорыстно, если можно так сказать. Правда, не в помощь онкобольным, обычно это жульничество, а поддерживаем прорывы в науке. Обещающие возможность прорыва.
Он оглядел меня недоверчиво с головы до ног и обратно.
- Серьезно?
Я сказал с сочувствием:
- Не верится, понимаю. Да, в мире много и кидал, и просто не рассчитавших сил. Но мы не предполагаем получать от вас прибыль. Просто хочется, чтобы у вас все получилось!.. Да вы сядьте, а то неловко...
Он с неохотой освободил еще один стул и сел, все такой же настороженный и насупленный.
- Не понимаю. Зачем вкладывать деньги в то, что не принесет прибыли?
Я ответил с мягким укором:
- У вас искаженное газетчиками представление о богатых. В абсолютном большинстве это люди, аккумулировавшие большие средства, чтобы распоряжаться ими, не передавая такое деликатное занятие государству. Строят дороги, больницы и медцентры, а народ все равно уверен, что деньги тратят на дворцы, яхты и дорогих баб.
- А что, не так?
- Один процент, - ответил я, - а то и меньше. Но народ помнит и злословит только про этих людей. Так что я представляю серое большинство миллионеров, что делают хорошие и нужные дела без шумихи.
Он вроде бы чуть оттаял, но сказал с двусмысленной улыбкой:
- Вы не похожи на туза с деньгами.
- Я и не туз, - согласился я, - хотя деньгами располагаю. Вообще-то можно было прислать к вам своих адвокатов, те говорят красиво и убедительно, они в хороших дорогих костюмах, ездят на представительских авто, вид у них что надо...
- Получается, - поинтересовался он задиристо, - у вас нет адвокатов?
- Есть, - ответил я, - но чем больше посредников, тем больше денег исчезает по цепочке, вы о распилах не слыхали?.. Это общемировая практика, к нам пришла из Штатов и называлась сперва, как и у них, откатами. Проконтролировать в данном случае трудно, вы же не станете выдавать заранее оговоренный сметой продукт, потому для распилов золотое дно!..
Он усмехнулся, голос стал чуть теплее:
- Нашу работу прогнозировать трудно. Лезем во все щели хайтека. Где щелочка, там и мы.
- Вот-вот, - сказал я. – Оба жаждем приблизить будущее. Перед вами сейчас не денежный туз, а такой же сумасшедший, что готов отдать все деньги... да что там готов, отдает!.. чтобы будущее наступило хотя бы на месяц раньше. А лучше на год-два. Или больше, если повезет. Хотя можем, если очень сильно постараемся, приблизить лет на десять.
Он впервые посмотрел на меня не просто оценивающе, а уже с некоторой симпатией.
- Если так, - сказал он несколько другим тоном, - то вы делаете великое дело. Я не знаю олигархов, что поддержали бы биохакинг.
- Все олигархи на виду, - пояснил я. – Во имя деловой репутации они говорят то, что обязаны, хотя многие биохакингу симпатизируют. Потому что...
Я сделал паузу, он спросил настороженно:
- Почему?
Я договорил:
- В своих областях они сами еще те биохакеры! Большинство стали миллиардерами только потому, что пошли против привычных правил. Тот же Билл Гейтс, что сбегал с лекций и тайком собирал в гараже свой первый компьютер, разве не нашей крови? А Маск, Брин, Новоженов и сотни им подобных?
Он посмотрел на меня с новым интересом.
- Собираетесь переговорить с ними?
Я скромно улыбнулся.
- Думаете, не говорил?.. Еще в начале их карьеры. Но они на виду, потому о биохакинге открыто говорить не станут. Есть темы, о которых простому народу не сообщают, а властям тем более.
- Но власть знает?
- Точно, - сказал я. – Знает и на словах запрещает, но тайком симпатизирует. И даже готова поддержать, но так, чтобы оставаться в сторонке. Этика наша хороша, но сформировалась в древние века, а закостенела в средневековье... Украсть кошелек преступно, еще хуже вломиться в чужой дом и вынести оттуда вещи. Не может быть двух мнений, верно? Но те ученые что ставили на себе опыты, разве не окружены ореолом почтения? Уайт, Луи Пастер, Гольдбергер, Форсман, Пуркине, Богданов?