4
Я открыл глаза, увидел чистое небо и ничего кроме него. Потом в синеве без единого облачка показалось пятно. Оно издало птичий вой. Затем, отрастив крылья, пятнышко слегка увеличилось и пропало за краем моего взгляда. Ушей коснулись звуки брызг и слегка раздражённой водной глади. Маленькие песчинки перекатывались и смешивались с музыкой пенящихся волн. Подул ветер, холод пробежал по моим мокрым конечностям, тут же наполнившихся тупой болью. Я зажмурил глаза и пропал в своей же голове. От одного виска до другого прыгал назойливый колокольчик, пряча каждую мысль подальше куда-то в затылок, где кожа жглась особенно сильно. Я попытался поднять руку, чтобы ощупать больное место, но сил не хватило, и я остался лежать.
Голоса появились и тут же пропали. Я перестал чувствовать себя совершенно покинутым в этот момент. Люди где-то рядом, а значит, что всё не так уж плохо. Может, они помогут мне? Наверное, кому-то намного хуже, и ему оказывают помощь. Ничего, потерплю. Кажется, я более-менее в порядке. Ну да.
Взрыв обдал жаром. Время замедлилось, и над моей головой полетели горящие обломки. Как кометы, видимые даже в дневном небе. Я загадал желание — закрыть глаза и очутиться в своей постели, поспать ещё немного. Боже, как же хочется спать.
Обломки падали вокруг меня, вздымая песок. Люди закричали, люди разбежались, их голоса растаяли, поглощённые ворчанием океана. Где я сейчас? Подо мной точно земля, хотя мы… мы же летели, а потом… там был грохот и огонь. И вот… мы все здесь. Где же остальные? Почему опять их не слышу? От ощущения беспомощности намокли глаза. Капельки еле вылезли и прокатились по щекам. Больше не получилось. Мимо пробежал человек и снова пропал, я его не видел, не слышал, совершенно не ощущал. Небо кружилось надо мной, и стая птиц вертелась прямо посередине, сужаясь в центре, как мишень. На лоб брызнула вода. Я потянулся за платком, но не нащупал его. Не нашёл и кармана, и пиджака, на котором он был. На мне одна рубаха? Получается так.
Живот зачесался, я поднял руку и утолил жажду. Немного больно было, но уже лучше. Потянулся и расслабился, просто выжидая, что же случится дальше. Послышался ещё один взрыв. Рядом пролетели несколько силуэтов, при этом крича будто под водой. Я слышал их слишком расплывчато, ощущая лбом надвигающуюся тьму, и, пропадая в этой тьме, чуял духи. Такие же были у Светланы.
5
Наверное, меня кто-то оттащил от берега, потому что я очнулся, спрятанный в тени тоненького дерева с пышной зелёной кроной, похожей на зонт. Сначала я ощупал землю под собой — влажная трава и земля. Пришлось сжать в руке несколько травинок и опереться локтями, чтобы подняться. В воде дымило метрах в ста от нас, собравшихся в одном месте. В океане что-то горело и из последних сил пускало вверх чёрные клубы́. Крыло самолёта медленно уходило ко дну, это я смог разглядеть, пока пламя доживало последние секунды.
Все началось с того, чем и закончилось в прошлый раз. Детский плач был сдавленным, но всё равно звучал громче окружающих его голосов. Я обернулся по сторонам, ощутив дикую боль в правом плече, будто мышцу разорвало, и лишь одной частью тела могу что-то сделать. Знакомых лиц нет, и не за кого зацепиться хоть сколько-то родного. Иностранец, который ругался со стюардессой, да, его помню. Он наматывал круги по песчаному пляжу и чертыхался на своём языке. Опять.
Я попытался встать, но чья-то сильная рука усадила меня обратно, взявшись за моё больное плечо. Это был мужчина в очках, и его залысина, мелькнувшая на солнце, помогла узнать пассажира, сидевшего передо мной в самолёте.
— Постарайся не двигаться. У тебя голова разбита, — шептал он своим бархатным голосом, — среди нас был доктор. Сейчас он поможет девушке и возьмётся за тебя.
Не о Светлане ли он говорил?
— Гена, очнулся! — ко мне подбежал Сергей и чуть не сжал в объятиях, резко остановившись в последний момент. — Я уж боялся худшего. Сам ни царапины не получил, а кого-то совсем того.
Из толпы на него шикнули, Сергей сбавил обороты. Он пускал слюни, когда особенно увлекался своими словами и вообще забывал делать вдох, от чего порой сипел, набирая полные лёгкие.