Интересно, смог бы я предлагать такие же очевидные, но всё-таки не самые простые вещи? Этот человек брал на себя огромную ответственность, и даже если он ни разу не назовёт себя командиром, к нему всё равно будут обращаться подобным образом. Тем более у нас ещё есть ребёнок, а это добавляет баллы к общей панике. Кто вообще будет за ним присматривать? Та женщина, взявшая малышку из рук утонувшей, вряд ли посвятит остатки жизни чужому дитяти.
— Нам надо раньше лечь спать, чтобы уже с восходом солнца заняться делом. Выставим опознавательные знаки, какие угодно, лишь бы дать знать случайному…
— Мы посреди сраного океана за тысячу километров от ближайшего берега. Это случайная точка на карте, — Сергей Витальевич не повысил голос, а зарычал, бросив палочку в костёр, от чего искры взмыли вверх, как и сам говоривший, — мы тут погибнем. И самый главный вопрос — не кто будет бананы трясти с пальмы, а как долго продержимся, пока не помрёт последний.
— Прекратите сейчас же, — заговорила женщина, державшая ребёнка на руках, — если вы не верите в нас, то это ваше право и ваша же проблема! Остальные согласились с этим мужчиной и будут следовать его плану.
— Нет, это не мой план, я…
Женщина его перебила, подняв вверх свободную руку.
— Мы ни в коем случае не сдадимся и не позволим таким портить общий настрой. Верно я говорю?
Парочка жиденьких откликов всё-таки прозвучали, но над нашими головами повисли вопросы, постепенно оставляя место одному — и кто же из них прав? Я тоже не верил, что получится покинуть остров живым, но что-то до сих пор толкало не думать о смерти, как о чём-то неизбежном. Просто не хочу погибнуть здесь и вот так — пережить крушение самолёта, но сгинуть от голода. Стыд, да и только.
— Ну вас всех нахуй. Верно я говорю, э, блаженные? — Сергей Витальевич отвратительно неприятным тоном обратился к семье, подсевшей ближе. Мама закрыла девочке уши, еле достав до них руками. Для этого ей пришлось положить книгу на лист пальмы. Отец же обнял сына за плечо, и они оба грозно посмотрели на моего руководителя, который меня за последние несколько минут сильно разочаровал. Я постарался избежать его взгляда.
— И ладно. Больно надо будто…
Сергей Витальевич отошёл в сторонку, снял кофту, оставшись в пропотевшей майке, и постелил её под собой. Он улёгся спиной к нам всем, но достаточно близко, чтоб не окоченеть вдали от костра. Опять молчание, и все решили, что и правда пора на боковую.
Я не мог уснуть, самой собой. Как минимум из-за вернувшейся боли на затылке. Семья верующих постоянно громко ворочалась на пальмовых листах, а кто-то вообще бормотал. Во сне или наяву, неважно, всё равно мешало слышать даже свои мысли. Сложно держать в неподвижности ноющие ноги, повернувшись ими к костру, но приятное тепло медленно помогало расслабиться. Жилы всё равно ещё бренчали, как слишком сильно натянутые гитарные струны. Вот-вот оборвутся, и музыке конец. Я придумал это сравнение, ощущая возрастающую мягкость травы под собой и слыша храп Сергея Витальевича.
8
Проснулся первым. Вчерашняя безумная ломота отступила, я не сразу вспомнил о пропавшей боли, встав во весь рост и потянувшись. Остальные ещё спали, собравшись вокруг дотлевшего костерка. Двое парней, вызвавшиеся держать караул, но определённые по итогу на разведку, похрапывали, привалившись к плечу друг друга. Я перешагнул нескольких людей, которых не узнавал со вчера. В темноте не разглядел, или в бреду вообще не отметил. И теперь нас, по примерным подсчётам, человек двадцать. Ах да, и ещё четыре — набожная семья. Я прошёл мимо них к океану, ступая аккуратно по громко шуршащему в этой тиши песку с ракушками. Отвратительно спокойная гладь навевала странное ощущение, будто вот-вот что-то должно произойти, но никак не случается, натягивая нервы до новых пределов. Захотелось крикнуть, и я даже руку поднял, чтобы заглушить свой голос, но сдержался в последний момент. Как же хочется, чтобы события последних суток обернулись лишь кошмаром, и скоро я очнусь дома, встану и умоюсь, накормлю кошку и уеду в институт проводить очередную лабораторную для студентов.
Странная вода и правда будто застыла. Это же океан, в конце концов, почему он ведёт себя так же, как вода в аквариуме?
Я отошёл от группы, оставив дым от костра за спиной. Тоненькая серая полоска еле виднелась из-за крон пальм, густо покрывавших этот участок острова. Двинулся вдоль берега, идеально ровного, почти очерченного по линейке. Ни одного изгиба или выбоины, холмика из ила. Словно очищенная запруда посреди мегаполиса, даже камней нет. В воде что-то блеснуло. Я приблизился к океану и остановился у самой полоски между песком и водой. Там, в еле заметном слое жидкости, сверкала точка, ловя первые лучи солнца. Я протянул руку, но точка тут же погасла, потерявшись в моей приблизившейся тени. Будто выроненное кольцо, серьга. Я выпрямился и посмеялся сам над собой. Будь это и правда драгоценность, какой от неё толк сейчас? Хотя, можно было бы подарить Светлане. Вдруг, это её отвлечёт от раны на ноге.