— Надо уходить отсюда. Гена, что ты увидел с горы?
Я мотнул головой, попытавшись встать. Виктор помог, и меня на руках потащили обратно. Вокруг примятая трава и знакомые, казалось, пальмы, но уверенность, что мы идём правильной дорогой, постепенно покидала меня. Потом она пропала и в остальных. Меня бросили в зелень как слишком тяжёлый мешок со скарбом. Я взвыл и ударил кулаком по сладкой траве, оказавшейся во рту.
«Эй вы, там, помоги встать!»
Александр словно распознал мои мысли и подкинул на своих руках, как ребёнка, и повёл дальше. Виктор бегал туда-сюда, то обгоняя нас, то отставая на несколько шагов. Пальмы редели, впереди виднелся пляж. Там костёр, там люди, но будто совсем другие. Глазами я искал Сергея Витальевича и Светлану, но никак не мог найти, от чего тут же пустил слезу. Они нас бросили и уплыли? Спаслись? Так и знал, что они трахаются за моей спиной!
Александр скинул меня у сгоревших поленьев и сам свалился рядом. Виктор побежал дальше, ринувшись всей прытью в океан. Он не вернулся, и я так и не понял, что с ним. А что вообще случилось с нами?
10
Меня опрыснули тёплой водой. Солёный привкус остался на губах и в носу. Мерзкое ощущение. Я лежал на том же месте, где меня бросил Александр. Сам он валялся рядом, его спина еле заметно двигалась при дыхании могучего мужчины. Сейчас он выглядел как ветхий старик, еле осиливший поход к соседнему дому. Я продрал глаза и привстал.
— Что с вами случилось?
Это была Светлана. Даже не сразу узнал её. Былые локоны превратились в серые верёвки, падающие вниз. В глазах пустота, а изо рта воняет. Я отклонился, чтоб не чувствовать такого разбега между воспоминаниями и реальностью. И правда стало противно.
— Мы дошли до горы, я забрался туда и осмотрел остров.
— И что там?
Чей это был голос — чёрт его знает. Вокруг собрались выжившие и лишили солнца. Даже холодно стало, покинутому нашей общей звездой. Её хотят забрать у меня, как забрали волосы у Светланы? Не позволю им, ну уж нет, не позволю! Я резко встал и кого-то ударил макушкой. Перед глазами побежали круги, и, не сделав и двух шагов, я снова свалился, набрав полный рот травы и земли. Как чёртов экскаватор прошёлся зубами. Вроде вкусно даже, как минимум не так плохо, как можно подумать.
— Не трогайте его!
Она опять кричала. Я могу узнать этот голос лишь по повышенным тонам. Ничего другого о ней не помню, хотя мы перекинулись парой слов и раньше. Владислава встала надо мной, закрыв своей тушей ото всех.
— Поднимите парня и отнесите в тень под священным деревом!
О каком дереве она говорит? Про пальму? Меня в восемь рук оттащили именно под неё. Для кого она священная? Для этих сумасшедших, наверное, и лопух — апостол. Подошли белокурые брат с сестрой и сели каждый по обе стороны. Они взяли меня за руки и склонили головы. На их макушках что-то сверкнуло в свете солнца, и я посмеялся сам не знаю от чего. Они что-то скрывают, это точно.
— Принесите ему воды, омойте голову и руки. Потом снимите обувь и омойте ступни.
Владиславу все беспрекословно слушались, это было странно наблюдать. Пока Александр валялся в отключке, она тут же забрала его лидерство и воспользовалась им со всех сил. Вячеслав наблюдал со стороны, следил за каждым, кто сновал туда-сюда — от океана и ко мне, туда и обратно. Жирдяй улыбался поверх своей короткопалой руки, еле закрывающей огромную неприятную рожу. Он мне не нравится.
Молодые ребята сняли с меня обувь и вымыли ноги, не обделив вниманием ни одного пальца. Чертовски щекотно, но я будто застыл и не двигался, совершенно не мешая совершать надо мной эти процедуры. Девочка, София, кажется, громко шептала что-то на незнакомом языке. Владислава подхватила эти речи, только намного громче. Люди вокруг расступились, оставив меня практически наедине с семейкой религиозных безумцев. Я смотрел им в глаза попеременно, пытаясь найти ответ хотя бы на один вопрос, просил о помощи, хоть и не двигал губами. Всем плевать на меня. И даже тем, кто так старается изо всех сил сделать вид, будто это не так.
— Покажите его голову!
Владислава не прекращала кричать даже тогда, когда все остальные молчали. Пальмы не шелестели на ветру, океан совсем притих, люди крепко сжали рты, не издавая ни звука. Всё прислушалось к этой женщине, держащей раскрытую книгу с уродливым крестом на пожухлой обложке. Мальчик подошёл и силой опустил мою голову. Кажется, он разглядывал макушку, раздвигая в стороны волосы. Резкая боль стукнулась о зубы и вернулась обратно к самому темечку. На лоб что-то стекло и капнуло на штанину. Это была кровь. Поганый мальчишка отошёл от меня, и только теперь я увидел в его руках перочинный нож.