И даже когда Александр спросил, неужели его никто не услышал? И что сейчас с самим Александром? Я повертел головой, но его тело, видимо, где-то спрятали. Все смотрели на одного меня, и по лбу моему стекали тонкие багровые струйки. Я поднял руку, чтобы ощупать рану, но подскочила Софья и не позволила сделать этого.
— Подожди… — Она шепнула еле заметно. От неё пахло мятой, парфюмом и девственностью. — Не двигайся. Позволь нам посмотреть…
Девочка опустила мою голову, но нежно, совсем не так, как сучий недомерок, что приходится ей братом.
— Нет, мам, там ничего.
— Христианская по́гань!
Владислава выкрикнула эти слова и поспешила пропасть в чаще джунглей. За ней последовали вся её семья и часть выживших из лагеря. Бо́льшая часть, кстати говоря.
Подбежала Светлана и прижала к моей окровавленной макушке грубо оторванную часть своей юбки. Её рана зажила, а вот мою она решила обмокнуть тряпкой, пропитанной океанской водой. Жгучая боль заставила дёрнуться и оттолкнуть Светлану. Она упала, её бёдра оголились. Я посмотрел ей между ног и потом в глаза. Они намокли, я ощутил себя виновным в чём-то. Светлана убежала за короткие пальмы, растущие у берега. За ней рванул Сергей, сверкая пятками. Ну и ладно, будто я не догадывался.
Мои глаза закрылись сами. Последняя мысль скользнула по сухим губам к затылку. Она искала что-то, но не нашла, обо что удариться, и провалилась в пустоту без смыслового заключения. Я полый, бестелесный, и они тоже такие. Девочка ведь так и сказала своей ебанутой матери — там ничего. И она права.
11
Уверен, что-то упущено из виду. Я рылся в своей памяти и никак не мог восполнить пробел. Всё на месте — проход через джунгли, рвота Виктора, моё восхождение на гору и вид с неё, но вот спуск — он пропал бесследно. Тёмное пятно, лишь какие-то обрывки запахов и ощущений. Я помню голоса, странные звуки. И гул, который растворился в моих ушах только сейчас, когда солнце снова начало опускаться к линии океана, блестящего ровной поверхностью, словно зеркало.
И правда, что я оттолкнул Светлану? Не помню точно. Темечко болит, значит, там действительно рана. Нас стало заметно меньше. Сергея Витальевича нет. Наверное, он ушёл с безумными. Александр откуда-то достал пару кокосов и передавал по кругу между собравшимися около нового костерка. Два брата, Александр, Светлана, Сергей, я и та женщина с младенцем на руках, который ведёт себя уж больно спокойно. Он точно жив, я видел, как его губки порой недовольно сморщивались в потревоженном сне от треска сухих веток в огне.
— Куда все ушли?
— А чёрт их знает, — ответил Александр, до которого дошёл расколотый и почти опустошённый кокос, — просто уто́пали и всё. Как себя чувствуешь?
— Трудно сказать, — я будто проспал часов двадцать и не мог прийти в себя. Тело тряслось, даже картинка перед глазами дребезжала, покрывая всё окружающее мутным маревом. — Знак хотя бы из камней сделали?
— Неа. — Сергей ответил слегка раздражённо, но я каким-то образом понял, что ненависти лично ко мне он не питает. — Камней не нашли, зато нашли золото.
— В смысле? О чём ты?
Мы с Александром были оба не в курсе, а остальные сделали вид, будто вообще не различили слов Сергея за набирающим обороты ветром. Я подобрался к костру поближе и подставил огню затёкшие ладони. Там же, среди языков пламени, увидел лицо Светланы, которое она прятала в высоко поднятых коленях. Специально смотрел на неё дольше обычного, чтобы наши взгляды пересеклись, однако ничего не вышло. Я уставился на Сергея, снова открывшего рот, чтоб набрать воздуха побольше для затянутого доклада, как обычно он делал на любой научной встрече.
— Тот кудрявый иностранец постоянно матерился и пинал песок, пока не начал подпрыгивать на одной ноге, матерясь ещё сильнее. Мы все подбежали к нему и увидели всего один камень — самородок, торчащий наружу. Мы попытались его приподнять, но не вышло. Вячеслав, заметивший последним золото, упал на колени и руками принялся раскапывать, пока огромный золотой валун не обнажился. У меня чуть челюсть не выпала, а Сергей Витальевич захохотал как сумасшедший и ушёл куда-то в сторону. Последний раз я его видел, следующим за семейкой с детишками-альбиносами.
— И где сейчас тот камень? — Александр встал и принялся оглядываться по сторонам.
— Они его с собой утащили. Вообще непонятно, зачем он может понадобиться на острове. — Слово взяла женщина, нежно убаюкивающая на своих тонких руках смирно лежащее дитя, завёрнутое в какие-то обноски. И снова я узнал платье Светланы, укоротившееся уже более заметно. На ней будто набедренная повязка, а не юбка, когда-то скрывавшая ноги почти до коленей. — Перед заходом солнца я увидела столб огня за горой. Наверное, там они образовали новый лагерь.