Губы сжались, слеза всё-таки упала со щеки. Я быстро вытер её тощей рукой, задев пульт, лежащий на краю койки. Он упал и разбился, судя по звуку. Металлический звон подсказал, что вылетели батарейки. Мне не хватило сил, чтобы посмотреть, что там вообще произошло. Толстая морда какого-то придурка на экране заставила содрогнуться в рвотном позыве, и я еле успел нажать кнопку вызова медсестры, прежде чем залить блевотой разбившийся пульт. Голова гудела и тряслась. Я понятия не имел, сколько времени прошло, прежде чем прибежала медсестра, сама чуть не вывернувшаяся наизнанку прямо на пороге. Он выставил её в коридор и попросил другую медсестру. Диогу что-то говорил мне, но его слова растворялись как звон, пропадающий в бракованном колоколе. Запахло овсяной кашей, вкус хлеба буквально застрял на языке. Противно его теперь ощущать. Нахуй ваши завтраки, это было отвратительно!
— Вырубите ящик!
От телевизора дурно. Как же он надоел, не могу. Диогу искал глазами пульт, прежде чем заметил его в луже свежей и вонючей блевотины. Он нажал кнопку прямо на телевизоре, и тот погас, ещё скрипя и посвистывая, добивая меня окончательно. Сукин сын из пластмассы и с говном внутри. Прибежала другая медсестра, и я отключился, перед темнотой увидев, как и Диогу тут же свалился на пол, не получив помощи. Глухой удар об кафельный пол забрал и мой разум. Мы одновременно с ним провалились в небытие.
Не знаю, кто из нас очнулся первым. Я открыл глаза, застав себя же на глубоком вдохе с открытым ртом. Муха бы залетела — и не заметил бы. Я буквально подорвался на месте, поднявшись на руках, ведь забыл, что ослаб, и тело на автомате перенесло туда, куда нужно было мозгу — повыше к изголовью койки, поясницей на придурошную квадратную подушку. Я глотнул воздуха и прокашлялся, изо рта вылетел кусочек чего-то съедобного, ну, или бывшего таковым. Оно отправилось на пол и заняло мои мысли, пока за ширмой не прозвучал такой же кашель.
— Как ты? — я спросил первым, словно хотел победить Диогу в соревнованиях по любезности, ведь тоже не прочь хоть в чём-нибудь оказаться лучше.
— Не знаю. Меня будто избили.
— Что с тобой случилось?
— Я выключил телевизор и тут же рухнул в обморок, прямо лбом об пол. Ах, бля, шишка такая здоровая.
Впервые от него услышал мат, и как-то даже приятно слуху стало, а то будто лежал в одной палате с напыщенным интеллектуалом. Не люблю таких. Выворачивает и без дрянной овсянки на завтрак.
— Доктор не приходил?
— Приходил. Ты ещё спал. Я уговорил его не отменять прогулку. Через пару часов за нами зайдут.
Я на секунду почувствовал расслабление, но потом понял, что остался ещё один вопрос, и весьма важный, кстати говоря.
— А я как?
— В смысле? — Диогу привстал и даже ширму отодвинул, чтоб посмотреть на меня.
— А как я пойду? Я даже встать не могу с койки, не говоря уже о лестницах и ходьбе.
— Привезут кресло.
Он будто знал, что стоит опустить слово «инвалидное». Страшно его услышать, оно бы точно отвадило меня от любых лишних телодвижений кроме переключения каналов.
Я оглянулся вокруг — пульта опять нет. Ёб твою мать.
— Будет некомфортно. — Я промямлил сухими губами, слипшимися от вспенившейся слюны.
— Почему?
— Ощущение, что я какой-то… не знаю.
— Если хочешь, сам тебя покачу. А то санитары за спиной и без того как охранники в тюрьме будут, не хватало, так чтоб ещё и катили как калеку.
— Ты сидел в тюрьме?
Диогу усмехнулся и скрылся за ширмой. Его койка недовольно скрипнула, приняв на себя даже такое тощее тело, как у Диогу. Я понятия не имею, почему задал подобный вопрос. Это ничего не меняет — мой сосед за всю жизнь перепробовал, небось, всё, и тюрьма уж точно не побрезговала появиться в списке.
— Если тебе не будет трудно, то я позволю себя катить. — Я собрался с силами, прежде чем произнести вслух подобную мысль.
— Спасибо.
— За что?
Если б мог, я б тоже встал и отодвинул ширму, чтоб посмотреть на лицо моего собеседника, пока тот будет отвечать. Опять глупый вопрос, но мне правда интересно.
— За то, что позволишь быть рядом в такой момент.
Что-то с ним не то. Странный он какой-то. На прогулке, может, спрошу, что Диогу там наговорил доктор, решивший внезапно перейти на зашифрованный шёпот. Конспиратор хренов.