— Что случилось? — тот поднял на неё глаза.
— Н-н-николай Дмитриевич… тут в-в-вот… — запинаясь, она положила перед ним конверт и документы.
— Что это?
— А вы почитайте.
По мере ознакомления с документами, Николай Дмитриевич сам стал покрываться испариной. То, что генсек каким-то образом оказался в курсе жизни и трудовой деятельности Иванова, означало для Захарова серьёзное упущение — тот был сведущ в делах этой артели и конкретно самого Константина, а Николай Дмитриевич, по сути, имел только поверхностный взгляд по этой газетной заметке. По спине сразу же потёк пот, руки затряслись, как после обильного принятия на грудь. Такими дрожащими руками он снял трубку внутреннего телефона и набрал номер.
— Серёжа, быстро зайди ко мне! — вызвал он инструктора по Рябиновску.
Спустя пару минут тот вошёл в кабинет.
— Что случилось, Николай Дмитриевич?
— Это я должен у тебя спросить! Почему я не в курсе дальнейшей общественной жизни товарища Иванова, а в руководстве страны о нём знают лучше меня?!
— Это тот, что помогает ветеранам? — уточнил Сергей.
— Других пока на горизонте не появлялось! — сердито ответил ему Захаров.
— А что вообще случилось?
— На, смотри, — он пододвинул конверт и все вложенные ранее в него документы.
Инструктор нарочито пожал плечами и взял их. По мере ознакомления с содержимым, а особенно с подписями рекомендателей, тот взбледнул с лица.
— Ты хоть понимаешь, какой это уровень? — злым шёпотом спросил Захаров. — Ты чем вообще занимаешься в рабочее время?
— Но с райкома больше ничего по нему не поступало. Николай Дмитриевич, завтра утром нужно…
— СЕГОДНЯ!! — заорал Захаров. — Сейчас берёшь машину и дуешь в Рябиновск! Хватаешь за жабры предрика, даёшь ему втык, и на месте решаете вопрос о принятии в члены КПСС товарища Иванова. Даю вам сутки на это! НЕ БОЛЬШЕ! Завтра вечером протокол должен быть у меня на столе. Заодно узнаешь, кто из местных партийных организаторов прикреплён к «Прометею». Чтобы мы имели прямой канал на Иванова. ПРЯМОЙ! Что нужно, кто обижает — мы должны теперь знать вперёд Москвы… фу-у-х… так и инфаркт заработать недолго… — Захаров ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — Всё, давай, действуй.
Тем же вечером. г. Рябиновск. Гостиница «Черноземье»
Инструктор обкома прибыл в город перед самым завершением трудового дня. Ворвался в приёмную и почти с ноги открыл дверь. Анатолий Иванович Данилин потягивал чай из стакана, когда раскрасневшийся инструктор ворвался к нему.
— Сергей Сергеич, ты чего такой взмыленный? — удивился предрик.
— Ты чем здесь занимаешься, а?! У тебя в районе конь не валялся, а мы должны отдуваться??
— Не понял! — теперь начал заводиться Данилин.
— На, читай! — инструктор положил перед ним пакет. — Статью можешь не смотреть — там ничего нового нет, а вот по остальному… — он покачал головой. — Захаров рвёт и мечет.
— Ну, рекомендация на товарища Иванова… и что? — тот поднял глаза на Сергея Сергеевича.
— Ты подписи глянь!
— Так… товарищ Пельше? Глава партийного контроля?
— Вторую смотри! — почти выкрикнул инструктор.
— Мать моя женщина… но как?
— ЧТО, КАК?! — заорал Сергей Сергеевич. — Ты хоть понимаешь, в каком мы все говне? Ты «пролюбил» какой-то случай из жизни фигуранта, а о нём стало известно в ЦК, и теперь в обкоме должны расхлёбывать твою халатность?! Ведь не мы принимаем его в члены партии, а пришло указание сверху! И выходит, что Калачеевский обком непонятно чем занимается! Так ведь и партбилет недолго положить на стол! Значит, так… — злым шёпотом добавил инструктор. — Сейчас мы с тобой выходим на директора завода, а тот даёт нам не только адрес товарища Иванова, но и того, кто из парторгов его опекает. И вместе с ними — директором и парторгом, едем за Константином, а потом сюда. Через час собираешь бюро района! И это приказ самого Захарова! Примем товарища Иванова в члены партии, и я уезжаю с протоколом обратно. Это даже не обсуждается. Ты всё понял?
— Понял…
Каланчина найти удалось практически сразу, а вот домашний телефон Кунициной молчал. Виктор Степанович послал шофёра к ней домой, но тот её не застал. Уже после этого шофёр высказал мнение, что парторг пошла проведать своих родичей в гостиницу. Виктор Степанович поддержал его, заодно сообщив, что у Иванова дом перестраивает какое-то СМУ.[42] Обрастая новыми неизвестными фактами из биографии фигуранта, инспектор обкома начал покрываться красными пятнами от волнения.
— Анатолий Иванович, у тебя в городе кто что хочет, то и творит.