— А я с УНЧ экспериментировал! — заявил о себе тощий паренёк в очках. — Управление токами в противофазе! Сразу динамика повышается. Мой усилок до сих пор используют!
— Выкинули твой усилок! — «обрадовал» его кто-то. — Ты там столько намудрил, что починить не смогли.
— А почему он сломался? — удивился парень.
— Потому что провод случайно оторвали. Потом, конечно, припаяли, но что-то бахнуло…
— И это говорит выпускник нашего института… — покачал головой Поповкин.
— Но, Василий Иванович… — взмолился тот.
— Я бы простил это какому-нибудь агроному, но не радиоинженеру.
— Стыдно, Попов, — поддакнула ректору Антонина Генриховна. — Нам всем за тебя стыдно перед гостем.
— Желаешь продолжить тему? — спросил очкарика Константин.
— Конечно! Я там многого не додумал — времени мало было.
— Оформляйся, — кивнул ему Иванов. — У кого-то ещё есть дельные идеи?
— Система приёмного тракта, но не супергетеродин и не прямого усиления, — встал следующий претендент — парень с длинными волосами. Одет он был скромно, да и не сильно следил за внешним видом. Чувствовалось, что он больше корпел в лабораториях — штаны приобрели мешковатость на коленях, а полы пиджака и рукава рубашки лоснились.
— Система прямого преобразования? — усмехнулся «купец».
— Вы тоже двигаетесь в этом направлении? — парень ошарашенно уставился на Костю.
— Скажем так, мы его рассматривали, но не как приоритетное. Слишком много основных задач, чтобы распыляться на дополнительные. Но могу дать тебе карт-бланш и даже помогу кое-какими наработками. Справишься?
— А по фазовращателям есть информация?
— И не только по ним.
— Отлично! Тогда возьмусь!
— По антеннам есть кто-то? — поинтересовался Константин.
— Это у нас Серёжа Клюев! — проинформировала его одна из сидящих девушек. — Но он не пришёл.
— Почему?
— Не верит в то, что его возьмут. Он же не «классику» делает, а компромиссные варианты, способные работать в широком диапазоне.
— Верка, так сама за своего парня и отдувайся! — засмеялась девушка, сидящая чуть ниже и повернувшаяся к вставшей.
— А тебя завидки берут? Ты больше на свидания бегала в поисках перспективного жениха.
— Мне работяга не нужен.
— Вера, вы смогли бы пригласить Сергея в институт? Мне нужно с ним побеседовать. Думаю, я его заинтересую кое-чем. Естественно, вместе с вами на пару.
— А вы женаты? — игриво задала вопрос та, что подтрунивала над Верой.
— Женат на любимой девушке. Она тоже работает бок о бок со мной. Общность интересов всегда сближает, а люди разного мировоззрения часто расходятся, — он повернулся к Поповкину. — Василий Иванович, думаю, что этих шестерых мне достаточно.
— А нас? А мы? — загудела аудитория.
— Отсутствие заинтересованности — уже показатель. Вы или молчали, или задавали вопросы, не связанные с вашей профессией. А вот они — наоборот — желали заниматься любимым делом. Благодарю за уделённое мне время.
— Теперь я понимаю, Костя, почему ты так пошёл в гору, — Антонина Генриховна смотрела на него немигающим взглядом. — Ты сейчас взял алмазы без огранки…
— Я их сам ограню, — усмехнулся Иванов. — Так, как мне нужно…
— И получишь бриллианты с формой, необходимой только тебе, — досказала за него преподаватель. — Ты взял людей, не отягощённых общепринятыми догмами… Блестящее решение! И не менее блестящий коллоквиум!
Пока преподавательский состав «разбирал на запчасти» своими расспросами Иванова, выбранные им выпускники лихорадочно оформляли документы и в спешном порядке собирали вещи. Пришёл и «Фома неверящий» — Сергей Клюев. Точнее, закоренелого скептика привела его девушка — Вера Маслова. Итого получилось две, по сути, молодёжные пары и двое неженатых молодых парней. Шестеро — такое количество было обговорено и с Виктором Степановичем, иначе возникли бы проблемы с общежитием. А тут как раз комнаты, рассчитанные на двоих жильцов.
В тот день фортуна снова повернулась к Косте лицом — не только успел пообщаться с руководством родного института, но и отбыть тем же поездом назад с пополнением в рядах его производственного объединения.
Маленькая интерлюдия
Аркадий Борисович Соловьёв сидел в своём любимом кресле-качалке и с видимым удовольствием взирал на красивый закат. Думалось свободно и ясно. Череда неудач, вызванных невезением в выполнении поставленной ему полгода назад задачи, наконец-то закончилась. Почти две недели назад однокашник-идеалист Зимин наконец-то доставил в Академгородок решение этой проблемы. Какая-то деревенщина, наверняка, случайно наткнулась на этот результат. Ну ладно по Лёшкиным темам — там он пусть решает сам, а свой шанс Аркаша ни за что не упустит. Его шурин — Коля, уже оповестил, что документы на международный патент вовсю готовятся к представлению строгой комиссии экспертов за рубежом. Ещё немного, и Аркаша станет богатым человеком — права на такое изобретение можно передать за очень крупное вознаграждение. Не здесь, а там, заграницей — в Штатах или Японии. И прощай обрыдлая жизнь в Эсэсэре! Это папаша, такой же идеалист, как и Лёша, имел ум, честь и совесть нашей эпохи, как любят выражаться проклятые коммуняки, загнобившие деда Аркаши. Когда была жива бабушка, она методично вдалбливала в голову Соловьёва-младшего ненависть ко всему совдеповскому. Теперь Аркаша вырос и на какое-то время затаился, разыгрывая из себя прогрессивного учёного, двигающего одно из направлений науки. Он долго ждал этот шанс, и вот он пришёл. Мистер Рон Джонс, с которым они познакомились на симпозиуме во Франции, передал весточку, что Аркашу с нетерпением ждут в Силиконовой Долине. Естественно, с его изобретением. Без него он там станет никем и ничем. Обещанные американцем три с половиной миллиона долларов за передачу прав на это изобретение Соловьёва прекрасно устроило. Ещё бы…