Внезапно в дверь позвонили, нарушив его грёзы. Мысленно чертыхаясь, Аркадий Борисович потопал к двери.
— Кто? — недовольным голосом спросил он, держась за дверную цепочку и раздумывая, кто это мог его потревожить в такой неурочный час.
— Комитет Госбезопасности. Гражданин Соловьёв, открывайте. Нам нужно задать вам несколько вопросов.
— Я… я сейчас… — липкий пот сразу покрыл его начинающуюся лысину. Дрожащими руками он открыл дверь и пропустил в квартиру двоих людей в штатском.
— Майор Квашнин. Первое Управление, — показал красную корочку старший из вошедших. — Давайте пройдём в зал, гражданин Соловьёв.
— Что случилось? — стараясь сохранять спокойствие, Аркадий Борисович ответил как можно твёрже.
— Десять дней назад один из ваших одногруппников по институту — Зимин, попросил вас помочь с оформлением международного патента для другого человека, используя ваши родственные связи с гражданином Пажитновым. Вы согласились и передали ему пять заявок. Однако в одной из них, в графе автора почему-то кто-то вписал ваши данные. Гражданин Соловьёв, вы не знаете, кто это мог быть?
— Это какое-то досадное недоразумение, — наигранно улыбаясь, произнёс Аркадий Борисович. — Дело в том, что я вместе с этими документами передал и свою заявку. От Зимина четыре и одна моя. Да-да! Вот так всё и было.
— Ты нас за дураков держишь? — тон Квашнина резко сменился на допросный. — Пояснительные записки написаны одним почерком — тем самым, что и переданные заявки через Зимина. Или ты такой щедрый, что решил подарить кому-то остальное?!
— Этот молодой человек постоянно консультировался у меня! Это он украл у меня идею! Он! А я лишь поступил по справедливости! — почти завизжал Соловьёв.
— В виду особых обстоятельств Комитет давно приглядывает за гражданином Ивановым…
У Аркадия Борисовича широко открылись глаза. «Значит, Лёшка Зимин не врал — за этим парнем действительно следят…»
— … И пока у нас нет даже малейшего сомнения в его честности, доброте и справедливости. Чего не скажешь о вас, гражданин Соловьёв, — чекист полез в карман пиджака и достал небольшую пачку фотографий, потом небрежно кинул их в на стол, за которым уселся Аркадий Борисович. Тот глянул на них, и его сердце ушло в пятки — там была запечатлена встреча Соловьёва и Рона Джонса. Вот они стоят и дружески обнимаются, а вот Аркадий Борисович что-то передаёт американцу. — Как вы прокомментируете то, что изображено на фото?
Мир рухнул в один момент. У Соловьёва сильно кольнуло сердце, он издал нечленораздельный хрип и повалился на персидский ковёр, что лежал на полу. Второй оперативник быстро подскочил к нему, присев, нащупал артерию на шее и тут же встал.
— Готов, — мрачно прокомментировал он. — Вскрытие покажет, но скорее всего Соловьёва хватил удар.
— Вызывай судмедэксперта. Как закончите здесь, жду от тебя отчёт, — с этими словами Квашнин пошёл к выходу.
1 июля 1982 года. Старая площадка приборостроительного завода
С корабля на бал — так можно охарактеризовать прибытие Иванова с молодыми инженерами. К этому времени Елена Михайловна успела предварительно договориться с комендантом общежития, и молодых специалистов сразу направили решать жилищные и житейские вопросы — обеим парам решили предоставить комнаты сразу в семейном общежитии, поэтому Бориса с Антониной и Сергея с Верой срочно направили в… ЗАГС. У них, в принципе, этот вопрос назрел давно, и такой толчок только послужил катализатором их окончательного сближения. А Костя отпросился на сегодня домой, не забыв прихватить супругу — им предстояло за вечер и, возможно, ночь перерисовать несколько схем для молодого пополнения. Не предоставишь же им квантовый ноутбук, в котором они смогли бы вволю покопаться? Вот также думал и Костя.