Сердце пронзила ноющая тоска по годам, когда в семье всё было хорошо, мама была жива, а отец еще был похож на человека, но сразу же она сменилась на ненависть, не на отца, на судьбу, которая поступила так коварно.
Сумка была собрана, а окончательное решение принято. Девушка окинула своими голубыми глазами серость вокруг себя, пытаясь не заострять внимания на пьяную отцовскую фигуру, который уже был в отрубе.
-- Я не вернусь, - тихо пробормотала Вера, скорее уверяя в этом себя, после уверенно направляясь к входной двери.
Вечерние пейзажи не цепляли, не хотелось видеть перед собой даже темноту, хотелось куда-то себя деть, а ноги вели в место, которое уже стало вторым домом – крытый каток неподалеку от дома, где ранее тренировалась ее мать.
После школы, не желая идти домой, Вера всегда ходила сюда. Это позволило ей сблизиться с работником котка Ефимом Борисовичем, который в девочке явно видел фигуру внучки, которой у него никогда не было, но он очень ее хотел. Вот и сейчас девушка спешила туда, с психом в движениях то поправляя свои светлые волосы, то лямку рюкзака, который постоянно съезжал с плеча из-за куртки.
В помещении уже не горел свет, но стоило женской тонкой руке постучать по окну сторожки, как тут же стало заметно, что мужская фигура засуетилась и знакомое лицо показалось в по ту сторону. А дальше и свет загорелся, и служебная дверь распахнулась.
- Верочка, что ты тут делаешь? в такую погоду, в такой час! - сразу же затараторил хрипловатым голосом старик, не успев еще до конца закрыть дверь.
- Я...я хотела у вас попросить переночевать. Может у вас будет комната, да даже служебная коморка какая-нибудь, до завтрашнего утра.
Прежде чем дать ответ, Ефим Борисович шустро пихнул девушку в здание, закрывая за собой дверь.
- Конечно, Вер, о чем разговор. Но... почему ты не дома? Папашка опять загулял?
- Я...больше туда не вернусь. Завтра я пойду к Ларисе Евгеньевне, надеюсь, что меня примут в штаб, ну или в крайнем случае помогут на первое время...они с моей мамой как никак были хорошими подругами...Да и она сама говорила, что если мне понадобиться ее помощь, я всегда могу к ней обратиться!
Сторож заметно изменился в лице, стал более серьезным, но почти сразу же как-то криво натянул привычную легкую улыбку.
- Девочка моя, ты очень способная, я хоть ничего толком и не смыслю в большом спорте, но...я часто слышу, как такие же девчонки как ты рыдают от отказа этой твоей Ларисы Евгеньевны. Она суровая, деловая женщина, да и сколько прошло с ее обещания? Десять лет? - последовал тяжевый выдох - я это к тому, чтобы ты сильно не расстраивалась в случае отказа, я всегда тебе помогу, ты мне уже как родная и я не могу оставить тебя в беде.
- А я уверена, что меня ждет совсем другая жизнь!
2 глава: Закон подлости
Солнце подало первые лучи через тонкие шторы и тяжелые веки неохотно открылись, пытаясь сфокусировать зрение на том, что перед глазами. Не успела картинка полностью сформироваться, как Ефим Борисович услыхал скрежет, схожий на скрежет лезвия коньков по льду, а после четко послышалось «Блин!» очень знакомым женским голосом.
Пожилой мужчина вышел из сторожки и направился к катку. Как он и предполагал на нем уже во всю раскатывалась Вера. Оглядев ее с ног до головы, сторож подметил следы ледяной стружки на черном костюме.
― Звезда моя, всё себе уже отбила?
От неожиданности девушка резко повернулась в сторону источника голоса, но не учла, что стоит не настолько устойчиво для таких маневров, от того тут же повалилась на бок.
— Ой! Теперь да…
Без раздумий, одним движением перекатывается на колени, ставя лезвие конька на лед зубцом вперед, чтобы зацепиться. Переносит вес на опорную ногу, мышцы бедра напрягаются, корпус подается вперед для баланса. Встает легко, почти пружинно, сразу в низкую стойку, руки слегка в стороны для устойчивости. Пару секунд проверяет равновесие, переминаясь с ноги на ногу, словно притоптывая. Сдувает прядь со лба и направляется к бортику, где Ефим Борисович застал её врасплох.