— Однажды я забыл его вытащить, и шторм поднял весь стол, вместе со стульями, через забор во двор соседей, — говорит Тереза.
Мы все смеемся, отчаянно.
Опал и Майкл, к счастью, ничего не замечают, играя во дворе гигантскими водяными пистолетами Майкла, пока Мус носится за ними. Майкл согласился, что не начнет стрелять в ответ, пока Опал не попадет в него как следует, но будучи вдвое старше, он гораздо быстрее и проворнее. Его футболка все еще сухая, а она уже розовая от того, что гоняется за ним.
— И... бокалы для шампанского тоже хорошие, — говорит Вик, теряя нить.
Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз видел их счастливыми вместе. На дне рождения Опал в стиле домашних животных? Или на собственном сорокалетии Терезы? Саймон не держит алкоголь, не то что Вик, и к концу того вечера он был так навеселе, что они миловались на диване, прижавшись лбами и шепчась. Теперь они сидят, как на переговорах с заложниками, используя нас в качестве посредников для разговора.
Опал торжествующе визжит, наконец попав струей воды Майклу в спину, но прежде чем она успевает насладиться подвигом, приступ кашля заставляет ее согнуться пополам.
— Может, у нее астма, вызванная физической нагрузкой, — предлагает Саймон, пока Майя заставляет Опал сделать перерыв. — В роду у моего отца такое бывает.
— Вообще-то, у меня иногда сжимается в груди, когда бегаю трусцой, — говорю я.
— В детстве у тебя был ингалятор, — вспоминает Тереза.
— Правда? — удивляюсь я. — Не помню.
— Когда ты был совсем маленьким. — Она кивает. — Ты почти им не пользовался, потому что вечно его терял. Доводил мать до белого каления. В конце концов она перестала заказывать новые. Говорила, если ты не собираешься следить за вещью, значит, она тебе не особо нужна.
— Хм, — задумчиво произносит Саймон. Я смотрю на Вика, который не смотрит на Саймона. — Похоже, мудрая женщина.
Неделю спустя я встречаюсь с Виком в Манхэттене четырехлетней давности для нашей следующей проверки, чтобы убедиться, что сделка с «Светильником-Настроением» Джексона все еще в силе.
Саймон съехал и забрал с собой собаку и половину мебели, признается Вик.
— Сказал, что я могу приходить навещать Муза, когда не работаю, — бормочет он, когда мы расстаемся на Пенн-Стейшн — ему нужно вернуться еще на несколько лет назад по другому заказу, а мне — вперед, домой.
— Тебе стоит сходить, — говорю я.
Он вздыхает. — Не знаю, было это приглашением или вызовом.
— Послушай, Вик, — говорю я, удивляясь самому себе. — Я думаю о том, чтобы... ну.
— Снова подать на перевод? — спрашивает он.
— Уволиться.
Он поднимает на меня глаза. Он такого не ожидал.
— Работа хорошая. Просто, командировок и так много, а потом я смотрю на тебя и на то, как часто ты отсутствуешь рядом с Саймоном, — говорю я. — Если это действительно самое дальнее прошлое, куда я смогу попасть, и все, что я буду делать, это одно и то же последнее десятилетие снова и снова... — Я беспомощно пожимаю плечами. — Опал бывает маленькой только один раз, понимаешь?
Вик медленно кивает, обдумывая сказанное. На вокзале полно народу, но толпа плавно обтекает нас, хотя мы стоим прямо в главном проходе. Часто бывает так, когда мы не в своем времени, по какой-то причине. Мы внешне не отличаемся от других, но если мы не проталкиваемся намеренно, нас просто обтекают. Как листья, обтекающие камень в реке.
— Звучит так, будто ты решил, — наконец говорит Вик. — Почему же ты еще не подал заявление об уходе?
Но я не готов это произнести. Я отгоняю чувство, когда оно снова приходит.
Пока я не назову это словами, все в порядке.
Ничего из этого еще не произошло.
Я успеваю в магазин до наплыва покупателей и покупаю все, что может понадобиться Майе для блинов, которые сейчас любимое блюдо Опал. На связке ключей я нахожу на этот раз латунный ключ с красным колпачком — для нашего таунхауса в Уикер-Парке — не фиолетовый, который принадлежал нашему первому дому в Питтсбурге, и не серебряный без колпачка, который когда-нибудь будет от нашего дома в Бостоне, — и продеваю палец в кольцо, чтобы придержать его, прежде чем взять все пакеты из багажника.
— Родные, я дома! — кричу я, как только оказываюсь внутри, как всегда делаю, когда возвращаюсь из поездки.
— Ой, — говорит Майя, когда появляется из-за угла, держа на бедре двухлетнюю Опал, и видит пакеты. — Я же только вчера ходила в магазин.
— Знаю, но это важно. — Я подмигиваю Опал.
Она с любопытством ерзает на руках у Майи, пытаясь разглядеть, что я достаю.