— Поиграй, я потанцую.
Это удивило Колю Зарудного, обычно Леня не доверял ему своего баяна. Недолго думая, Коля сел на место Лени и вскоре, изредка сбиваясь, заиграл простенький вальс. А Жучков подошел к Виктору и Наде, стараясь скрыть свою нервозность улыбкой:
— Устал играть, — махнул он рукой, — надо хоть немного отдохнуть.
Виктор радушно предложил:
— А почему бы двум комсомольским начальникам не потанцевать? Надя, Леня! Ну-ка, танцевать!
Леня вспыхнул и просяще взглянул на Надю.
— Что ж, пойдем, Леня, — как-то неохотно сказала она.
Но долго танцевать им не пришлось. Недалеко от баяниста круг танцующих неожиданно нарушился. Двое ребят, взявшись за руки, с криками и хохотом кружились, налетая на соседей. Вот они с ходу ударились и сбили с ног Кирилла Козликова с какой-то маленькой, невзрачной партнершей. Коля Зарудный перестал играть. К поднявшемуся Козликову и двум грубиянам со всей поляны потянулись ребята и девчата.
«Что там такое?» — насторожился Виктор, а услышав громкую перебранку, быстро направился в круг.
— Воспитатель, воспитатель… Пропустите… — зашептали вокруг, давая дорогу.
И Виктор подоспел вовремя. В одно мгновенье он уловил происходящее: бледный, даже при свете костров, стоял Кирилл Козликов, а к нему рванулся, размахивая руками, разъяренный Чередник. Виктор, не раздумывая, сбоку бросился наперерез Череднику, чтоб загородить собой маленького Козликова, и в тот же момент, весь напрягшийся, ощутил сильный удар в грудь.
— Я тебе, с-сволочь, голову размозжу, — хрипел Чередник, подымая руку для нового удара.
— Чередник! — властно крикнул Виктор, но поняв, что удара не миновать, со всей силой направил свою руку в челюсть Чередника. Армейская тренировка сказалась сразу: Чередник упал навзничь, даже не вскрикнув. Одновременно ахнули десятки голосов, и Виктор словно очнулся. «Тьфу, черт, только этого еще не хватало», — быстро подумал он, но отступать уже было поздно.
— Кто у него из товарищей здесь есть? — спросил Виктор у кого-то.
— Вот он, вот он, — загудели ребята, выталкивая вперед незнакомого Виктору рослого широкоплечего парня.
А рядом кто-то сказал:
— Они вместе, видать, выпивали, вместе и драку затеяли.
— Подойди сюда, — сказал Лобунько парню. — Подходи, подходи.
А когда парень подошел развалистой походкой, сунув руки в карманы, Виктор указал на лежащего Чередника.
— Свяжи его!
— Ну вот еще, — протянул парень, глядя, как Чередник пытался встать.
— Вяжи! — железные нотки прозвучали в голосе Виктора.
Пока парень нехотя связывал ремнем руки шумевшего Чередника, Виктор отыскал взглядом Жучкова и позвал его к себе. Тот подошел.
— Что же это мы, комсомольский руководитель, позволяем хулиганам руками размахивать, — с досадой сказал он Жучкову.
— Не успели, — пожал плечами Леня.
— Я чувствую, на этом дело не кончится, — посмотрел на него Виктор. — Подбери хороших ребят и предупреди, чтобы не дали распоясаться хулиганам. А за этим, когда его уведут отсюда, посматривайте. Спуску хулиганам не давайте, они только слабых трогают.
Вскоре снова заиграл баян, но Виктор был хмур, молчалив.
«Бессилен я оказался осадить Чередника без этого самого… без кулака. А этим авторитета не наживешь. — Виктор горько усмехнулся и шагнул от поляны в темноту, предаваясь своим размышлениям: — Интересно, а Рождественков как бы поступил на моем месте? Драться-то он уж, во-всяком случае, не стал бы. И все же Чередник, наверное, послушался бы его. Почему? Боится? И меня он, Чередник, сейчас будет бояться, но злость затаит. Черт с ней, с его злостью, но разве я добиваюсь, чтобы меня боялись?»
Отойдя от шалашей и костров танцевальной площадки, Виктор сразу ощутил прохладное дыхание озера. От воды тянуло свежим запахом прелой тины и рыбьей чешуи.
На песчаной отмели, где под вечер сегодня купались, сидел кто-то неподвижный, безмолвный, сливающийся с темнотой. Лишь встав рядом, Виктор узнал Шеховцову.
— Надя? Почему ты здесь?
Девушка неохотно поднялась.
— Так просто… Сижу вот, думаю… — голос ее был сдержанно-тихий, печальный. Если бы знал Виктор, почему сидит здесь Надя! Но чужая душа даже в ночи не светит, да и Виктору не очень-то хотелось вникать в настроение девушки. Сидит, значит о чем-то задумалась, захотелось помечтать.
Постояли молча, не зная о чем говорить, и вскоре так же молча вернулись к кострам.