Вопрос был поставлен прямо, но она после замешательства все же попыталась обойти его, торопливо сказав:
— У Валерки будет отец, а разве из-за этого не стоит пожертвовать многим?
Он хотел сказать, что такой отец, как Игорь — это еще не отец, но подумал, что не в его положении это говорить и решил закончить тяжелый разговор.
— Против этого я ничего не скажу, — и в упор посмотрел на нее: — Решай сама. Но только помни, Валюша: я очень люблю тебя.
14
Во вторник, едва Виктор появился в конторе, ему передали: вызывает Рождественков. «Началось», — поморщился Лобунько, уже зная, что разговор будет о воскресных событиях на озере.
Александр Петрович что-то писал, при появлении Виктора он хмуро кивнул головой, не отрываясь от работы.
— Вы меня вызывали? — разрывая нудное молчание, спросил Виктор.
— Да, да! — вскинул недовольное лицо Рождественков. — Но вы же видите, что я пишу, что я занят, наконец!
Но едва Виктор повернулся к двери, чтобы уйти, Александр Петрович остановил его:
— Куда же вы? Подождать можно и здесь. Вот стул, садитесь.
Виктор сел, решив быть как можно спокойней, и окинул взглядом кабинет Рождественкова. Это была небольшая комната с одним окном, но заботливая рука председателя постройкома немало постаралась для приведения ее в надлежащий вид: здесь было все, что требовалось для оформления кабинета руководящего деятеля — от большого настольного календаря до мягкого дивана.
В кабинете царила тишина, лишь было слышно равномерное постукивание настольных часов да тоненькое поскрипывание пера. Наконец, Рождественков бросил ручку в специальный кувшинчик для карандашей.
— Так вот, Лобунько, наказывать вас будем, — оказал Рождественков. — Вас и этого Чередника. Нас пока что не касается, что вы подрались с ним на глазах у подчиненных, хотя и этот факт — далеко не в вашу пользу. Нас интересует: почему вы допустили пьянку, когда имели относительно этого строжайший наказ?
— Ходить за кем-то по пятам, следить, чтобы он не поднес бутылку ко рту — считаю для себя совершенно не обязательным, — сказал Виктор.
— Но вы поставлены, да и мы вместе с вами, перед совершившимся фактом! — торопливо заметил Рождественков. — Пьянка — была? Была! Кто там был из ответственных? Вы! Я же не был там, парторг строительства тоже не был. Значит, отвечать — вам…
«Ловок же он, однако», — подумал Виктор и нетерпеливо поднял руку, желая остановить Александра Петровича.
— Подождите, — сказал он. — Я попытаюсь даже согласиться с этой вашей позицией. Я только вот на что обращу внимание… Вы работаете на стройке, как я знаю, уже около четырех лет.
— Да, да, — охотно согласился Рождественков. — Самый старый из руководства стройкой — это я… Еще при Никитине я был председателем постройкома.
— Логично ли будет, — с острой усмешкой глянул на него Виктор, — сваливать все промахи и ошибки по воспитанию молодых рабочих на меня, не проработавшего еще и полмесяца? Ведь то, что Чередник и Киселев, да и многие другие пьют — ваша ошибка! Они мне, если уж говорить прямо, достались от вас и прежнего воспитателя такими, какие они сейчас. А что я мог сделать с ними за эти полмесяца?
— Эге-ге, — перебил Александр Петрович и встал, хитро прищурив глаза. — От тяжелого наследства отказываетесь? Все грехи на предшественников, так? Этого, Лобунько, от вас никто не ожидал, тем более я.
— Нет, нет, я не отказываюсь, — горячился Виктор, тоже вставая. — Я говорю лишь о том, что странно не учитывать такое положение…
— Нет, Лобунько, на это скидки не будет! — с завидным спокойствием прервал Александр Петрович. — На очередном заседании постройкома поставлю вопрос о вас. И, поймите, это не личное мое желание, сейчас, после перестройки работы профсоюзных организаций, нам даны большие полномочия, и глупы мы будем, если эти полномочия останутся лишь на бумаге. Лучше перегнуть, чем не дотянуть — вот как я понимаю свои задачи в настоящий момент, товарищ Лобунько. Если я и неправ, меня поправят вышестоящие организации, это тоже не мешает вам уяснить.
Возмущенный Виктор ушел от Рождественкова к парторгу, но Астахова на стройке не было. Лобунько решил поговорить с ним вечером.
С парторгом, руководившим каждым шагом Виктора, установились с первых же дней хорошие товарищеские отношения, потому и сейчас, в трудную минуту, Лобунько не мог обойтись без совета Астахова.
— Виктор Тарасович, идите сюда! — крикнул из окошка второго этажа Дворца Леня Жучков, махнув белым бумажным листом.