Виктор прошел и сел на свободный стул.
— Еще Владимир Ильич Ленин, — продолжал Рождественков, — в свое время говорил, что профсоюзы — это школа коммунизма. Это сказано было давно, с тех пор победоносно построен социализм, мы начали осуществлять постепенное построение и самого коммунизма. И знаменитый ленинский лозунг, что профсоюзы — это школа хозяйствования, в которой рабочие сами учатся коммунистическому отношению к труду, что это — школа коммунизма, — эти его слова очень и очень важны для нас, профсоюзных работников, сейчас, в период перехода к новому обществу…
— Давай-ка, Рождественков, по существу, — мягко заметил Дудка, поглядывая на часы. — Лозунгами нас не агитируй. К вопросу сегодняшней повестки переходи.
Александр Петрович лишь на миг смутился, но тут же торопливо кивнул:
— Хорошо. Так вот, товарищи, — он умолк, подыскивая фразу, метнув молниеносный взгляд на парторга и поспешно заговорил: — Сегодня у нас вопрос о социалистическом соревновании, ну и… — взгляд его на секунду скользнул по Виктору. — Ну и еще кое-какие назревшие вопросы. По итогам работы в июле месяце, как вы знаете, лучшие показатели у строительного участка Усневича. План выполнен на 114,3 процента, производительность труда и экономия — в норме.
«Где же Усневич?» — подумали многие, обводя взглядом комнату, но спросил об этом Астахов:
— А куда же подевался Усневич?
Рождественков глянул на парторга.
— У него, видите ли, дома не совсем хорошо. Жена, кажется, или детишки заболели. Но он пока нам и не нужен сегодня, мы об отстающих будем говорить.
— Разрешите мне? — вдруг встал Коля Зарудный.
— Ну, ну. Пожалуйста, — нетерпеливо кивнул ему Рождественков. — Только покороче, не будем затягивать заседание.
— Я очень коротко скажу, — добродушно усмехнулся Зарудный и отвернулся от Рождественкова. — Вы, товарищи, знаете, что я еще только месяц как избран в члены постройкома взамен выбывшего воспитателя. На втором заседании присутствую, может быть, не все еще порядки знаю. Но только удивляюсь вот чему, — он повернулся к Рождественкову. — Почему это итоги соревнования обсуждают всего десять человек? Разве нельзя на такое заседание пригласить всех желающих, и уж в обязательном порядке — бригадиров? А здесь что? Один Шпортько, ну и я, вроде для соблюдения демократии — от рабочих.
Дудка, подняв голову при первых словах Зарудного, улыбнулся и поглядел на парторга. Тот с любопытством посматривал на молодого рабочего.
— Вот и получается, что мы соревнуемся, — продолжал Зарудный, — а итоги подводят без нас.
— А где же их подводить? — нехотя рассмеялся Александр Петрович. — На стройке, под открытым небом?
Но тот перебил:
— Не под открытым небом, а вместе с теми, кто соревнуется! А то распределят: кому первое место, кому последнее, а почему у Усневича — первое место, а у кого-то там — последнее? До этого постройкому, видно, и дела нет! А кроме того, — разошелся тихоня Коля Зарудный, — присуждают первое место Усневичу, а его нет! А если мне хочется знать, как он добился этого места, куда идти? Домой к Усневичу?
— А если у человека в семье больные, что же, нельзя ему и пораньше уехать? — сердито вставил Кучерский. — Тебе хорошо, ты еще холостяк.
— Я не против, пусть едет, — спокойно согласился Зарудный. — Значит, заседание надо было перенести на другой день. Вот и все.
Он сел под общее молчание.
— Итоги мы вывешиваем для… — начал было Рождественков, но Дудка неожиданно перебил его:
— Извини, Александр Петрович, я слово скажу, — и неторопливо махнув рукой в сторону Зарудного, с усмешкой заметил Рождественкову: — Хорошее, нужное и полезное дело предлагает Зарудный. Я бы на вашем месте, Александр Петрович, и не пытался с ним спорить, а поблагодарил бы за такую мысль. Заседание, конечно, надо перенести и провести его так, как предлагает товарищ.
— Что ж, хорошо, — покраснев, кивнул Рождественков. — Но у нас есть еще другие вопросы. Их мы сегодня можем разобрать.
«Ну, теперь моя очередь», — подумал Виктор, внезапно ощутив, как кровь отлила от головы.
— Чередник здесь? — спросил Рождественков. — Кучерский, посмотрите-ка в коридоре.
Кучерский вскоре вернулся, с ним зашел и Чередник.
— Ага, вот и сам именинник, — обрадовался Рождественков, оживляясь. — Проходи, проходи поближе, Чередник.
Чередник вяло усмехнулся:
— Мне и так слышно будет, — и сел недалеко от Виктора.
— Все вы, товарищи, знаете, — кашлянув, заговорил Александр Петрович, — какая борьба ведется с пьянством и хулиганством. Настало время дать решительный отпор этим злейшим и вредным пережиткам прошлого…