Она торопливо и сбивчиво стала рассказывать о том, как ей хотелось идти сегодня на вечер, потому что… ну, Володя знает — почему… Ведь они так редко бывают вместе, и это очень плохо, так ведь?
Он ответил, что конечно плохо, но они могут и чаще видеться, вот, например, если она поступит работать на стройку. Она, конечно, пойдет на стройку, заверила Лена, но дело сейчас не в этом… Ей уже сегодня нельзя идти домой, как он этого не поймет?
— Но куда же ты пойдешь? — спросил он, стремясь внести ясность в разговор.
— Я не знаю… — упавшим голосом ответила Лена, так и не решаясь сказать ему то, что думала. Ну, как он недогадлив…
— Лена, — снова наклонился к ней Володя. — Ты серьезно все это? Может, обойдется как-нибудь, а то ведь трудно тебе будет.
— Не стыдно тебе, Володя, — помолчав, с дрожью в голосе, прошептала Лена. — Я думала, что ты обрадуешься, когда узнаешь, что я всегда хочу быть с тобой, а ты…
— Со мной?! Но ведь я… — и не договорил, вдруг поняв, о чем ему хочет сказать Лена. Он растерянно посмотрел на нее:
— Но ведь я… в общежитии, как же нам?
— Не знаю, — качнула она головой: — Может быть, на квартиру к кому-нибудь?..
— Да, да, — горячо подхватил он, — завтра же пойдем искать квартиру. А сегодня… Сегодня ты можешь у наших техничек в общежитии ночевать, правда?
Помолчав, Володя в раздумье произнес:
— Только надо сказать об этом воспитателю. Нет, нет, не обо всем, а вот об этом, чтобы ночевать тебе сегодня у техничек.
— А завтра я пойду устраиваться на стройку. Мы будем и на работе вместе, да?
Володя молча пожал ей руку: да, Леночка, конечно так!
Начались танцы.
— Смотри-ка, Виктор Тарасович опять с Надей Шеховцовой. Весь вечер они сегодня вместе, — сказал Володя, глядя на танцующих Лобунько и Надю. — У бедного Лени Жучкова кошки, наверное, на душе скребут.
И действительно, Виктор весь вечер был с Надей. Если случалось во время игры в ручеек кто-то забирал руку Виктора, уводя его от Нади, то не проходило и трех-четырех минут, как девушка снова была рядом. Возбужденная, взволнованная, с ярко блестевшими темными глазами, она была очень хороша. Видел это и Виктор, но замечал он со все растущим беспокойством и другое: радостный смех Нади, ее взгляды — все это предназначалось только ему. «Нет, нет, Наденька, так нельзя, — думал он. — Разве я забуду Валю?»
И на какие-то минуты чуждым, совсем ненужным стало все вокруг: задорная песня, веселые лица окружающих, теплая ладонь Нади в его руке. Но таким откровенным счастьем светятся глаза девушки, устремленные на Виктора, что ему становится просто жаль обидеть ее своим равнодушием. Он смеется вместе с нею, ласково смотрит на нее.
Но позже попросил:
— Надя, потанцуй с кем-нибудь другим, ладно?
Вздрогнула, словно от удара, Надя, резко повернулась и быстро пошла от него. Вот она уже скрылась за входной дверью.
Долго она не появлялась, и Виктор забеспокоился. Он вышел на улицу. Холодный, порывистый ветер мгновенно охватил Виктора. Где же Надя?
Вот она — около угла здания, где ветер мечется, слово шальной.
— Надя! — позвал Виктор, беря ее за руку. — Ты с ума сошла, на таком ветру после жары быстро воспаление легких схватишь. Пошли, пошли в клуб.
— Не надо, Виктор Тарасович. Я сама знаю, что все это глупо, но… Нет, нет, я не то даже и говорю, простите… Вы идите. Я сейчас. Мне надо побыть одной…
Но пришла она в клуб нескоро, и лицо ее было припухшим и печальным.
28
«Ну, вот и прошел выходной день», — подумал Виктор, наблюдая, как гаснут на горизонте последние отблески заката. Виктор вышел на улицу, чтобы освежить голову после решения сложной математической задачи. Валя сегодня почему-то задержалась на заводе. А они оба так ждали этого вечера. То был единственный вечер в неделю, который они проводили вместе. Валя уходила на работу очень рано, и Виктор подолгу играл с Валериком, занимался хозяйственными делами, добросовестно проводил два часа за учебниками, а к обеду ехал в общежития. Он вздыхал, зная, что возвратится домой не раньше двенадцати, и уставшая за день Валя уже будет спать. Успокаивало лишь то, что она была с ним нежна и ласкова в те немногие свободные вечера, когда они вместе, хотя все еще не сказала ему окончательного «да».
«Почему же так долго нет ее? — вздыхает Виктор. — Может быть, что-нибудь по комсомольской линии у них сегодня? Но она бы сказала…»
А на улице — тишина. Холодно мерцают далеко-далеко в стороне города огни, временами налетает ветер, гоня с шелестом сухую листву, и доносятся невесть откуда звуки радио. Подрагивают голые ветки рябины, зябко жмутся друг к другу. Мысли Виктора незаметно переносятся в лесопарк. Хочется быть среди ребят, все ли хорошо у них?