Вспыхивает мысль: «В будке у Никиты Александровича есть телефон…» Но Киселев не подумал о многом, например о том, что до будки ему не дадут добраться, что милиция может быть здесь только через десять-пятнадцать минут, что наконец эти четверо настигнут его и в будке — все заслонила от него дерзкая, злорадная мысль: «Я вам покажу, ворюги подлые…» В этом решении словно слились и недавнее желание разделаться с Ильей Антоновичем, втянувшим его в темное дело, и отвращение к воровству и к этим четверым…
— Подожди, парень, — сказал кто-то сзади. К Петру подходит здоровый, высокий мужчина: — Если вздумаешь нас продать, запомни — этого не минуешь… — холодно блеснуло перед лицом Петра узкое лезвие ножа. — Уразумел? Иди!
Презрение и угроза, сквозившие в голосе высокого мужчины, всколыхнули в Петре кипучую ярость. Не помня себя, он ударил мужчину финкой — подарком Ильи Антоновича и стремительно бросился к воротам стройки. Сзади послышался топот: пустились в погоню опомнившийся Крапива и те двое. На счастье Петра, ворота открыты. Петро бросился к подъезду котельной.
Тихо, легко ступая, спустился он по бетонной лестнице в подвал. И вдруг… Ему почудилось, что впереди кто-то есть. Петро замер, потом на секунду бросил луч фонаря вниз. И быстрее кошки рванулся вверх: там, внизу, шагах в трех-четырех — человек. Петро не знал, что именно там-то, около милиционера, и было его спасение. В мыслях его сейчас одно: вверх… вверх… вверх… Вот уже второй этаж, лестницы здесь крутые, не то что в центральном подъезде.
Ну что ж, здесь можно лицом к лицу встретить того, кто гонится за ним. Петро берет финку в правую руку, встает спиной к перилам площадки, зная, что сзади теперь на него никто не нападет и включает фонарик. Вовремя! Илья Антонович, ослепленный, встал в нескольких шагах, и Петро хрипло крикнул, гася свет:
— Ну, гадина, давай посчитаемся!
Эти секунды, пока он кричал в темноте, и решили исход дела. Страшный удар чем-то твердым в висок бросил Петра на перила, Илья Антонович с налету перекинул его вниз… А лестницы здесь крутые, идут вниз до самой котельной…
— Сволочь… — прошептал Илья Антонович и потушил фонарик. И неожиданно снизу в глаза Крапиве ударил пучок света.
— Руки вверх!
Свет вспыхивает сверху и справа, и слева, Илья Антонович понял, что это все… Стрелять в них бесполезно, их много. Пощады теперь не будет.
Одинокий выстрел гулко раздался в коридорах Дворца.
33
Володя Горелов был героем дня. С утра его вызвали в милицию для свидетельских показаний, вернулся он перед самым обедом. У растворомешалки ребята из комплексной бригады, собранные Романом Михайловичем, учились делать раствор. Володя, чувствуя на себе взгляды многих глаз, подошел чуть небрежной походкой.
— Ого, вот и наш Горелов! — тепло глянул на него Роман Михайлович. — Давайте-ка, ребята, пятиминутный перекур. А Володя тем временем расскажет, как тут все это было ночью. Толком-то никто ведь не знает.
— Давай, Володька, шпарь! — засмеялся Леня Жучков.
Володя снисходительно пожал плечами: конечно, если вам интересно, я не против.
Само собой разумеется, что во время его рассказа тревога, поднятая им, Володей, пришлась как раз во время, и о том, как майор благодарил его, Володя рассказал очень обстоятельно. Но никто, конечно, этого не заметил, мрачные события сегодняшней ночи взволновали ребят: ведь все это происходило вот здесь, в этом самом дворе.
— Жаль Киселева, — тихо сказал Кирилл Козликов. — Говорят, в тяжелом состоянии увезли его в больницу.
И снова молчание. Для многих, в том числе и для самого Володи, еще не совсем ясна роль Петра в этих событиях. Как он оказался здесь, за что его сбросил с лестницы Крапива? Может быть… Впрочем, все может быть, гадать тут ни к чему.
— Ну, а тому бандюге, коменданту-то, туда и дорога. За счет государства захотел ручки погреть. Знать-то, и шифер он с этой компанией увез, кто же больше, — заговорил опять Кирилл.
Мало-помалу завязался оживленный разговор. Но Володя не принимал в нем участия. Зачем? Он и так знает гораздо больше, чем все ребята. К тому же Володю все утро занимали совсем другие мысли, Как ему дальше быть с Леночкой? Что ни говори, а отец ее оказался бандюгой. И правильно ли будет относиться к ней по-прежнему, к ней, дочери Ильи Крапивы?
Этого Володя никак не мог решить. Да, Леночка ушла от отца еще раньше, она и сейчас продолжает жить у Лиды, уборщицы мужского общежития, но… все-таки она дочь Крапивы! Володе казалось, что его чувства к Леночке сейчас совсем не те, что были раньше, у него было такое ощущение, что Лена в чем-то провинилась перед ним и не только перед ним, а и перед многими людьми.