Он знал, что сегодня Лена первый день вышла работать вместе с бригадой Нади Шеховцовой, и ему вдруг захотелось узнать, как она себя чувствует и как относятся к ней девчата из бригады.
— Ты куда, Володя? — окликнул его Роман Михайлович, когда Горелов медленно пошел к подъезду. — Сейчас начнем занятия.
— Я сейчас, — бросил Володя, не останавливаясь. Откровенно говоря, ему не очень-то хотелось участвовать в этих занятиях, он не любил к чему-либо готовиться заранее, привыкнув к мысли, что все образуется само собой.
Бригада Нади Шеховцовой занималась штукатуркой потолка в будущей библиотеке. А вот и Лена… Она внимательно смотрит, как Надя набрасывает раствор на вафельную от дранок поверхность потолка.
— Ну-ка, теперь ты попробуй, — услышал Володя, подходя к девушкам. — Это ведь самые трудные штукатурные работы — потолочные-то.
Лена взяла в руки мастерок, набрала раствору. Быстрый взмах рукой — раствор медленно падает на помост.
— А ты немного сбоку его бросай, — сказала Надя. — Вот так…
Энергичный, короткий взмах — и серое тесто раствора прилепилось к потолку. Надя быстро выравнивает его и, когда вновь оборачивается к ящику с раствором, вдруг замечает Володю. Она радостно улыбается, застыв с мастерком в руке.
— Здравствуй, Володя! — и оглядывается на Лену. Конечно, Надя знает, что Володя пришел к Леночке, поэтому она поспешно произносит:
— Пойду-ка посмотрю, как девочки в других комнатах работают.
О всех событиях последней ночи Лена узнала на работе. В первый момент ей не поверилось, что отец способен на такое, но Рая Краснопольская, уже разузнавшая где-то все, словно не замечая Лены, возбужденно закончила рассказ:
— А этот паразит-то, Крапива, там на лестнице и застрелился.
Девчата украдкой разглядывали Лену, и она, чувствуя это, молча отошла в сторону, едва сдерживая подступившие слезы.
— Знаете что, девчата, — тихо сказала Надя. — Вы ее не очень-то задевайте, ей и без этого тяжело, ведь все-таки отец.
— Подумаешь — отец! Да такого отца… — начала было Рая Краснопольская, но Надя прикрикнула:
— Замолчи, Райка! Если еще заикнешься об этом, узнаешь у меня. Помочь человеку надо, а она как сорока.
Надя подошла к Леночке, о чем-то тихо заговорила с ней, потом увела грустную девушку на свое рабочее место, начала рассказывать ей о тонкостях работы штукатура. Надя по себе знала, что лучшее лекарство от тоски и горя — дело.
Но тут появился Володя Горелов. «Что ж, пусть поговорят, — решила Надя, уходя в соседнюю комнату. — Они ведь дружат…»
А Володя уход Нади истолковал совсем по-другому, он решил, что девчата попросту избегают общения с Леной, и он, придя сюда, выглядит по меньшей мере смешно и глупо. Он стоял насупившийся, молчаливый, поглядывая в окно.
— Володя, — услышал он тихий, дрожащий голос Лены, но не обернулся, все еще не зная, как ему держаться с Леной.
— Что же ты молчишь, Володя? — снова сказала она, и это прозвучало с такой горестью, что Володя невольно обернулся. Ему стало жаль девушку, но он прикрыл эту жалость грубоватой фразой:
— Ну!
Лена печально усмехнулась, подумав, что и ее Володя сейчас чужой, он не поймет, как тяжело на сердце. А как хочется, чтобы именно он-то до конца, искренне понял: она-то ведь ни в чем не виновата.
— Зачем же ты пришел? — тихо спросила она, чувствуя, как к горлу подступает какой-то горький комок и она вот-вот расплачется. — И нукать на меня нечего, я этого не заслужила.
— Вон ты как! — зло сказал Володя. — Если так, то…
— Да, да, уходи… — перебила она его. — Уходи, пожалуйста, если ты пришел только грубить. И вообще…
— Подумаешь — уходи! — скривился Володя и, презрительно пожав плечами, добавил: — Можно сделать такое одолжение… Если вам так хочется.
И быстро вышел из комнаты.
Когда вернулась Надя, она увидела, что Лена, навалившись на подоконник, горько плакала.
34
Выйдя из подъезда, Володя остановился. Был обеденный перерыв. Опустела территория стройки, лишь возле конторы строительства да около растворомешалки, где занималась комплексная бригада Шпортько, были рабочие. Но идти к ребятам не хотелось, Володя стороной пошел к выходу со стройдвора.
— Горелов! — услышал он голос Романа Михайловича, но все так же невозмутимо продолжал путь.
Роман Михайлович покачал головой: увиливает что-то парень от занятий. А того не поймет, что для его же пользы все делается.