– Ты больной! А если бы меня зацепил? Да и его велено живым и здоровым доставить. Вы чего творите-то? – орал мент.
– Говорит много, наглый больно. Не таких крутили! – пробасил один из охранников, и почти сразу я почуял, что руки пытаются сковать за спиной.
– Надо хоть перевязать его, да в больницу, раны пусть обработают. Если не довезем, нас самих к стенке прислонят! – резюмировал следак.
– Здесь больничка рядом, бывший госпиталь, – ответил еще один боец.
Все это я слушал и размышлял. Что же мне дальше делать-то? Уйти от ментов запросто, могу их и попросту положить, да только не хочется. На мне и так в прошлом кровь наших людей, нет, не хочу. А что остается, ехать с ними в Москву? А если меня там амерам сдадут? Мало ли, в обмен на кого-нибудь важного…
– Не понял, а кто тут раненый? – донесся голос, оторвавший меня от размышлений. Ага, это они меня в машину грузить стали.
– Как это? – О, вот и сам следак удивился.
– Да вот так! – улыбнулся уже я. – Я ж говорил тебе, ты… меня… не знаешь. Если бы знал, то не полез бы дуриком. Короче, давай расклад. Кто и зачем меня требует? Ну, чего уставился? – мент стоял как неродной. Хотя он и есть неродной.
– Так же не бывает, он в вас три или четыре пули всадил…
О, мы уже на «вы»!
– Две только попали, остальные мимо. Но попал, гад, в обе ноги. Слышь, ворошиловский стрелок, где тебя учили?
– Да пошел ты! – фыркнул тот из охраны, что стрелял в меня.
– Да я бы пошел, так вы с собой зовете. Ну чего, ты мне скажешь все же, или как? – я вновь взглянул на следака.
– Велено доставить на Лубянку, дальше я не знаю.
– Еще б ты знал, и так достаточно – уже убирать можно.
– Зачем убирать? – не понял следак.
– Знаешь много. Короче, парень, пока мы тут с тобой беседы беседуем, там, – я указал куда-то за спину, – один ухарец людей убивает. Так и будем титьки мять, или уже дойдет до тебя, что его надо остановить? После, обещаю, поеду с тобой в столицу.
– Ты сейчас наобещаешь… – с сомнением заметил милиционер.
– Да чтоб мне провалиться! – щелкнул я ногтем по зубу.
Не то чтобы я и вправду рассчитывал уговорить ментов, но надеялся. Как оказалось, не зря. Гости из Москвы въехали в тему и начали работать. Я попросил вернуться в ту деревню, из которой меня забрали, надо же парней своих найти, в самом-то деле, следак поворчал, но согласился.
Вернулись быстро, тут и недалеко было. Пока председатель хлопал глазами, не веря им, я быстренько смотался от ментов, хотя они и были против. Как и ожидал, парней на месте не застал. Хреново, скорее всего, Макс все же проследил за мной и, увидев всю картину, быстренько слинял. Я вовсе не виню товарищей в бегстве, все они правильно сделали. У них же нет моих «бонусов». Где их искать, думаю, я знаю. Скорее всего, в дот ушли. Местные туда ходить боятся, менты могут, да путь не близкий, на ночь глядя не пойдут. А я пошел.
Становилось совсем темно, когда я вышел к доту. Ошибочка вышла, ребят и здесь не было. Следы я нашел, сто процентов возвращались, но ушли. В темноте даже я со своими «бонусами» как собака пойти не могу. Нет, вижу-то хорошо, но следы на грязной земле не больно прочитаешь. Да еще и дождь пошел. Остался в доте. Менты, наверное, уже прокляли тот час, когда согласились мне помочь. Ну ничего, обманывать я их не стану, вернусь. Только не сразу.
Ночью меня разбудил какой-то непонятный шум в лесу. Прислушиваясь, я с удивлением отметил, что кто-то явно пробирается по лесу. Мне, хоть и обладающему всякими «плюшками», стало не по себе. Просто вспомнил, что местные об этих местах рассказывали. Тут и привидений видели, и война мерещилась, всякое сказывали. Потряс головой, нет, не почудилось.
Шаги становились все отчетливее. Теперь уже ясно как день, что кто-то идет, причем осторожно. Может, менты все же за мной потопали? А, чего гадать, сейчас узнаю, шаги уже у входа.
– Эй, да не прячься там, заходи уже! – крикнул я, решившись сделать первый шаг. Шум сразу исчез. Ага, прислушиваются и насторожились. Хотя, скорее всего, там один человек, шаги уж я считать умею. Но заходить почему-то все же не хочет. Звать я больше не стал, стоял у дальней стены, если что, смогу уйти за укрытие. Тут, в доте, ведь не пустая площадка, есть аж две стены, как раз на случай атаки укрепточки.
Укрытие все же понадобилось. Неизвестный швырнул внутрь дота гранату. Во как! Если бы у меня не было моего зрения, мои кишки летали бы по помещению. Бухнуло знатно, сразу представил, как себя чувствовали бойцы, когда к ним на фронте немцы так подбирались. Осколки еще не затихли, рикошетируя от стен, а я уже высунул голову из-за укрытия. В проеме возникла огромная фигура человека. Она казалась еще больше из-за бесформенной одежды. Человек держал в руках оружие. Блин, а у меня-то его нет. Ладно, где наша не пропадала! Выскакивая из укрытия, я уже все понял. То, что передо мной не обыкновенный человек, а именно тот, кого мы собирались искать, то есть пришлый убийца, было очевидно. Вылетал я рыбкой, места мало, поэтому не успел погасить скорость кувырком и едва не впечатался в стену. Очередь пронеслась над головой, но я уже был близко и в более удобной позиции. Удар снизу под ствол, и ничего. Это гориллоподобное существо даже не дернулось. Автомат, – а это был старый ППШ, где он его только отыскал, в рабочем-то состоянии, – заткнулся. Незнакомец задрал вверх руки и попытался ударить меня прикладом. Уйдя в кувырок, я заставил его промахнуться, но не расслаблялся, понимая, что патроны в автомате наверняка еще есть. Прыгнув в сторону стены и используя ее как опору, оттолкнулся и нанес очень сильный удар ногой в голову противника. Выронив автомат, похоже, ему здесь еще никто так не отвечал, противник попытался сделать шаг назад. Я был уже внизу, то есть присел и ударил снизу вверх в челюсть. Работать по корпусу было бессмысленно – ватник, а на нем был советский ватник, хрен пробьешь толком. Да еще и масса у противника такова, что он меня легко задавит, если захочет.