Утром на меня хотели наброситься, наверное, человек сто. Утром, потому как проснулся аж через сутки. Приперлись даже от президента Кубы, с просьбой явиться во дворец. Обещал заехать, да и Хакера надо вводить в курс дела, пусть начинает работать.
Приехали и адвокаты, и партнеры из Венесуэлы, Мексики, Панамы. Даже из Штатов. Там, кстати, утихло все. Это мне еще Судоплатов вчера сообщил. Выборы скоро, с меня обвинения официально не сняли, но из розыска убрали. Ну, и на том спасибо, хоть простые люди не будут всуе вспоминать. Со всеми быстро разобрался, часам так к трем дня. Свалить удалось легко, в кабинет, в моем главном офисе в Гаване, заявилась Оливия и жестко послала всех, заявив, что мне нужен отдых. Никто и пикнуть не сумел, быстро распрощались и уехали. А мы отправились в ресторан. Пообедали, сходили прогуляться в парк и вернулись домой.
– И чего ты в Гавану поперся? Ведь хотел отдыхать? – дома Оливия начала разбор.
– Так, новенького-то надо вводить с курс дела, – пожал я плечами. – Свет мой, я не могу так все бросить на людей. Все устаканю и тогда буду с тобой и детьми всегда.
– Всегда! – по лицу супруги промелькнула хмурая тень. – Вот именно – всегда! Гарри, ты не представляешь, как мне тяжело об этом думать…
– Очень даже представляю, милая. Потому как сам об этом постоянно думаю.
– Ты не понял!
– Да все я понял, я ж у тебя понятливый! – улыбнулся я. – Думаю, что скоро все изменится. Не знаю точно, но Хакер, ну, Лёнька, уверяет, что все сработает.
– Когда? – выпалила Оливия.
– Думает, что в течение года. Где-то так, – конечно, я думал об этом. Оливия ведь имела в виду мою неуязвимость. – Я не старею, а все вокруг… Да, не хочу жить вечно. А самое хреновое в этом то, что не должны родители хоронить детей. Никогда и ни за что.
– Дай-то бог, чтобы все получилось! Боже, как я порой боюсь…
– Ну-ну, родная, не нужно такое говорить, все будет хорошо, я обещаю, поняла?
– Конечно, – согласно кивнула Оливия.
Сегодня, тридцатого декабря, Яша принес из Штатов новости, блин, услышав которые, я, наверное, даже побледнел.
«Это я, когда в землю зарыт был, пророческие видения, что ли, видел?» – подумал я про себя. Дело в том, что мистер Робертсон принес известия о том, что в Штатах народ требует меня в президенты. О как! Я аж дар речи потерял.
– Не, ну а что такого? – удивился моей реакции адвокат.
– Я сказал, а ты услышал. На фиг! Мне, ко всей моей веселой житухе, не видя месяцами семью, еще и президентства не хватает, да? Нет, Яша, как хочешь, так и выкручивайся. Можешь просто заявить по CNN, оно ведь наше, что я боюсь за свою жизнь. Точка. Ну или еще что. Когда мне этим заниматься, а? Хотя постой! – вдруг мне в голову пришла охрененная мысль. – Малой! Лешка!
Мы были в моем доме, приехали опять все, хотели узнать мою реакцию на новости. Вот я и крикнул Малого.
– Чего? – Лешка подошел.
Я взглянул на него. Метр семьдесят, может, чуть-чуть больше, в плечах он в последнее время хорошо раздался, этакий компактный богатырь. Улыбка, Голливуд отдыхает, голова варит как надо, молодой еще, он из нас самый молодой, правда, я уже моложе выгляжу.
– Ты из полиции уволился сам?
– Ну, мне выслугу все равно поставили, ты же помнишь мои отношения с лейтенантом? Вот. Сделали почетную отставку, все как полагается. Ты чего, меня опять хочешь копом сделать? Старый я уже, в патрульных ходить.
– Ты «универ» закончил?
– Ну да, сам же заставил!
Это правда, я всех заставил учиться, да и сам степень получил, еще и докторскую написал, только не успел защитить.
– Ты ведь у нас на юридическом был, так? – делая вид, что вспоминаю, продолжал я.
– Блин, командир, да чего хотел-то?
– Не хотел, а хочу! – поправил я Лешку. – Хочешь, мы тебя президентом США сделаем?
– Ч-ч-чего? – аж начал заикаться Малой.
– Э, ты давай тут заикой не стань, там речь хорошая нужна. Будешь со всякими президентами, генсеками и прочими королями-диктаторами встречаться, отношения выстраивать. Сделаешь, наконец, из этой капиталистической помойки нормальную страну…
Все вокруг приумолкли.
– Ты это чего, серьезно? – потом начали наперебой спрашивать все.
Молчал лишь один человек, и это был не Яша. Судоплатов, с хитрой улыбкой на губах смотрел мне прямо в глаза и кивал. Точно, значит, я все правильно делаю. Решено.
– Яша, начинай кампанию. Когда там выборы?
– Так в марте… Гарри, а ты знаешь, я тебя понимаю. И твой выбор одобряю. Алексей, у вас далеко ваши документы… – о, Робертсон оседлал конька. Теперь он остановится только тогда, когда Малой займет кресло в Овальном кабинете. Том самом, где предыдущего президента кондрашка хватила при виде меня.