Дороти Шиан понимает: после того как она наберет несложный компьютерный код и нажмет клавишу «ВВОД», назад пути не будет. Выполнение полученного ею задания обернулось тайной войной между нею и Григгсом Хоупвеллом.
«Поразительно, — думает она, — нажимаешь всего одну клавишу и запускаешь цепочку событий, которые приводят к срыву запуска космического корабля. А запуск стоит миллиард долларов! Итак, поехали».
Закончив, Дороти тщательно протирает клавиатуру и все, к чему прикасалась, и направляется к двери кабинета. Прошлой ночью ей не удалось выполнить задуманное: она чуть не столкнулась с человеком, которому Хоупвелл поручил влезть в ее ноутбук. Разумеется, этот шпион ничего там не нашел, да она и не собиралась использовать свой ноутбук для вторжения в главную компьютерную систему. Это слишком рискованно.
Убедившись в том, что коридор пуст, Дороти выскальзывает из кабинета. Она усмехается при мысли о том, что ее противники ждут, когда в системе появится цифровое обозначение ее ноутбука. Разумеется, ждут они попусту, но надо признать, что западня была расставлена очень умело.
Она смотрит на часы — 8.12 по восточному времени. Японцы отменили запуск своего корабля, а вот китайский должен стартовать как раз в эту минуту. Она знает, что, когда на орбиту выйдет кто-то еще, Шир будет звонить Президенту с просьбой отказаться от запуска. И если запуск отменят, то произведенное ею только что изменение в программе не понадобится и самоуничтожится.
Вероятность того, что Хоупвелл и его единомышленники одержат над ней верх — или, того хуже, поймают ее с поличным, — самая неприятная часть игры. Однако ее тылы прикрыты. А кроме того, она никого не заставляет принимать решение об отмене запуска. Она просто помогает найти основания для такого решения и заодно экономит кучу денег, которые еще понадобятся стране.
На борту «Бесстрашного», 6 ч. 03 мин. по тихоокеанскому времени
Возможно, впервые с начала полета Кип просыпается без ощущения надвигающейся катастрофы. Открыв глаза, он убеждается в том, что уютно плавает в невесомости, вспоминает, как физика объясняет это состояние, и только потом на него вновь обрушивается реальность.
«О господи. Это же день пятый, не так ли?»
Согласно данным воздухоочистителя, дня шестого не будет. Кип закрывает глаза, стараясь подавить в зародыше начинающуюся истерику. Пятый день — это уже не просто череда восходов и закатов, которыми можно любоваться до бесконечности. Это сегодня. Сейчас. Пройдет примерно двадцать четыре часа, и этот день закончится. Как и жизнь Кипа.
«Сегодня мне предстоит умереть», — говорит себе Кип. Однако эта произнесенная мысленно фраза кажется ему неубедительной, и Кип, откашлявшись, повторяет ее вслух:
— Сегодня… сегодня мне предстоит умереть. Ну и что я по этому поводу думаю? Жизнь — большая гадость, вот что я думаю! — Однако теперь эти слова, обычно вызывавшие у него ухмылку, смешными вовсе не кажутся.
Он полагал, что уже смирился с предстоящим, полагал, что готов. Исходящий от трупа Билла запашок разложения ослаб — или Кип с ним просто свыкся. Он думает о том, что в открытый космос в последний день жизни можно, пожалуй, и не выходить. В конце концов, это затея очень опасная.
Минутку! Опасная? Ему становится по-настоящему стыдно за себя — жить ему осталось несколько часов, а он сидит и размышляет об опасности выхода в космос.
«Да какая мне разница — опасная, не опасная? — думает Кип. — Сегодня я могу играть со спичками, бегать и прыгать с ножницами в руке, наносить оскорбления серийному убийце или стучать на мафию — и мне ничего за это не будет!»
Он заставил себя улыбнуться.
Он где-то читал, что приговоренные к смерти преступники, даже самые разбитные, в последние минуты перед казнью перестают храбриться, и теперь Кип понимает почему. Смерть становится уже не гипотезой. Вскоре ему предстоит переход в новую реальность — без жизни, без тела. А любой человек страшится того, что лежит за последней чертой, и этот страх, эта буря сомнений сметают все стройные и складные библейские уверения.
«У меня остался последний шанс сказать то, что я хотел сказать», — думает Кип. Он оставил в памяти компьютера так много слов — сотни страниц, если считать и те, что стерты, — ему хочется вернуться к самой первой, перечитать все заново. Однако на это нет времени.
Что произойдет, гадает Кип, когда откажут воздухоочистители? Почувствует ли он внезапное головокружение? Или упадет замертво? Или его ожидает долгая агония?