– И Совет глав в курсе? – я больше не могла контролировать даже звучание собственного голоса.
– Да.
– Да? – недоуменно протянула я. – И они не хотят нам помочь?
– Думаю, их интересует цена. Мы готовы заплатить любую. Но сначала нужно договориться.
Вот теперь мне все стало ясно. И я выругалась, что, наверняка, в глазах Одинцова роняло мою репутацию еще ниже.
– Моделировались различные варианты сбить астероид с траектории, но учитывая его размеры, на это потребуется около пяти лет беспрестанной бомбежки и, даже разбив его, нам не избежать глобальных разрушений. Что вы знаете о Чиксулубе?
– Чиксу… Что это? – в моем воображении уже прокручивались адские картинки из фильма «Армагеддон».
– Чиксулуб – гигантский кратер в Атлантическом океане. Предположительно шестьдесят шесть миллионов лет назад он уничтожил динозавров.
Я потерла лицо, пытаясь привести себя в чувство. Новость про возможную гибель человечества все еще не достигла того участка моего мозга, который отвечал за панический ужас, поэтому я выглядела собранной.
– Как я могу вам помочь? – спросила я, и Одинцов вскинул на меня взгляд и усмехнулся.
– На самом-то деле, вы для нас последний шанс, к которому прибегают, когда не сработали все остальные. Я не питаю больших иллюзий на ваш счет. Полагаться на ваши способности – это, как верить во второе пришествие. Извините, – Одинцов, наконец, раскрыл все карты: – У нас осталась только одна финальная встреча. Если нам не помогут, мы обречены.
Это было не лучшее окончание беседы, но Марк вдруг поднялся.
– Пойдемте, я познакомлю вас с группой наших лингвистов.
Глава 2
С момента закрытия лунной программы и погружения Земли в полную космическую изоляцию чудом было то, что люди, вообще, остались живы. В глубинах космоса кипела жизнь, о которой мы даже не догадывались, и она не сулила нам ничего хорошего. Для развитых цивилизаций, зародившихся за пределами нашей галактики, человечество было лишь отсталым видом.
– Главы Совета общаются на языке, в котором есть отсылки к некоторым нашим языкам, включая древние и мертвые языки, – произнес Одинцов, открывая мне дверь в коридор, – Сейчас в нашей команде пять переводчиков. Каждый из них специалист по разным языкам. Они разработали программу, которая обрабатывает речь Большой девятки и осуществляет перевод.
– И в чем проблема?
– В том, что мы все еще знаем слишком мало. А наше ответное обращение к ним зачастую просто некорректно. Как можно вести диалог, когда мы друг друга не понимаем?
Мне нужно подышать в пакет – пару тяг углекислого газа исправят ситуацию. Не хочу выглядеть истеричкой, но мне плохо. Еще и потому, что я всерьез спрашивала себя: «А смогу ли я тут чем-то помочь?» И у меня всего две недели. А через полгода сюда прилетит астероид и снесет к черту пол земного шара.
– И еще, – сказал Марк, возвращая меня в реальность. – Все две недели вы проведете здесь, на карантине. Так положено. Никаких контактов с родными и друзьями. Сейчас нам меньше всего нужна паника среди людей.
Преодолев множество коридоров, мы оказались в помещении, которое было отведено ученым. Одинцов вывел меня на середину комнаты и громогласно объявил:
– Ульяна теперь одна из консультантов. Прошу, помогите ей освоиться, – и с легким сердцем бросил меня на растерзание толпе, которая недоуменно решала, что со мной делать еще пару минут после его ухода.
– Алексей Ветров, – представился один из мужчин, протянул руку и потряс мою в знак приветствия: – Здесь работают этнологи, переводчики, биологи, ксено-, астробиологи. Чуть дальше есть свободный стол… гм, Петь! – крикнул он какому-то рыжему парню, маячившему в дальнем углу комнаты, – разбери там рабочее место!
Долговязый Петр, почесывая макушку, побрел к столу, заваленному папками.
Ветров, подтянутый темноволосый мужчина, кратко представил коллег, а затем вверил меня заботам Петра. И покуда я, сопя, разгребала себе местечко в этом суровом мужском коллективе, ученые спорили, собравшись вокруг Ветрова. Петр поставил потрепанный стул к столу, с широкой улыбкой призывая меня занять свое законное место.