После обычных расшаркиваний про погоду, про жизнь в столице из которой он прибыл, мой опекун сразу же заявил:
– Завтра рано утром я и юная леди Аргайл улетаем. Леди Клаудия, вы можете взять с собой одну служанку и вещи, какие посчитаете необходимыми на первое время.
От неожиданности потеряла дар речи, а Лукия вскрикнула, уколов себе палец. Хотя законник и говорил, что опекун может забрать меня с собой, но мы все же надеялись убедить лорда Тинлея оставить меня под ее попечительством, не позволить разлучить меня с ней, и увезти из родных мест.
В то время лорд опекун продолжал, обратившись к моей мачехе:
– Ее отъезд не обсуждается, решение уже принято, леди Лукия.
– Тогда я последую за своей падчерицей, – мужественно заявила мачеха, со слезами на глазах.
– Нет, леди, это невозможно. Теперь устройство будущего этой девушки – моя забота, – тоном нетерпящим возражений, ответил лорд Тинлей.
Но потом чуть мягче добавил:
– Я хочу только одного – вывести леди Клаудию в высший свет. Девицы ее возраста должны воспитываться в достойных домах, где они являются компаньонками высокоблагородных дам, где учатся хорошим манерам и могут встретить молодых людей своего круга.
Лукия не опуская глаз, решительно промолвила:
– Леди Клаудия – наследница огромного состояния, ее род один из самых древних и благородных. Поэтому ей лучше остаться в собственном доме, рядом со мной, и приглашать сюда молодых дам и девиц, чтобы они вошли в ее свиту.
Я трепетала от гордости за нее в этот момент. Лукия смело отстаивала и боролась за меня, не смотря на неуступчивость лорда опекуна. Я даже на мгновение поверила, что это возможно и опекун изменит свое решение.
– Леди Лукия, не вам в вашем положении устраивать жизнь моей подопечной, – грубо ответил на это опекун.
На что, мачеха склонила голову и молчаливо согласилась. Лорд, удовлетворенно кивнув, переключил свое внимание на меня. Он разглядывал меня столь пристально, что мне хотелось убежать и спрятаться. Но я осталась сидеть и дерзко взглянула в ответ.
– Мне говорили, что леди Клаудия – красивая девушка, но и помыслить не мог, что в реальности вы еще прекраснее.
В искренность похвалы моей внешности из уст лорда Тинлея, я ни на мгновение не поверила. Я знала, что особой красотой не могу похвастаться. Я пошла в отца: мои каштановые волосы слегка вились от природы, а глаза были самого обычного серо-зеленого цвета. Я была довольно высокой, и скорее всего с годами стану такой же длинной и худой, как моя тетушка-монахиня Оливия.
Лорд опекун обращаясь к моей мачехе, поинтересовался:
– Обучена ли леди Клаудия домоводству? Как насчет музыки и танцев?
– Она обучена всему тому, что должно знать девице ее положения, а именно этикету, музыке, танцам, живописи, рукоделию, – гордо уверила его Лукия. – Леди Аргайл знает все, что должна знать каждая владелица крупного поместья для правильного ведения хозяйства, в том числе умеет управлять пекарней, пивоварней и сыроварней…
Мачеха даже не заикнулась, что я умею читать и знаю прочие науки. В наше время не все мужчины владеют письмом, и уж девице не пристало этим хвастаться.
Я очень надеялась, что опекун не попросит меня спеть или сыграть ему на каком-нибудь музыкальном инструменте, чтобы получить наглядное подтверждение мох достоинств и талантов. Но лорд поверил на слово моей мачехе и продолжил свои расспросы. Лукия поведала лорду о моем, хотя и довольно слабом, магическом даре иллюзий.
Очевидно, что опекун не изменит своего решения и увезет меня. Уже завтра я уеду из Лисонбелли вместе с ним.
– Куда вы собираетесь меня отвезти? – выпалила я, изнемогая от неизвестности.
Лорд Тинлей резко перевел взгляд с мачехи на меня. Он приблизился ко мне и рукой, затянутой в перчатку, приподнял мой подбородок, так что голова запрокинулась, и он смог посмотреть мне в глаза. Я не доставила ему удовольствия и также смело смотрела на него. Сам же лорд прищурился и отрывисто бросил: