Она обещала Алонсо, что ее усилиями процесс затянется года на два. Под конец она объявила моему напарнику, который все больше мрачнел: как только Рокки станет мэром, все здешние продажные полицейские потеряют работу. Ее слова совсем не улучшили настроение Алонсо.
Позже я заметил, что Рокки и его пламенная защитница о чем-то беседуют в камере. За долгие годы службы в полиции я успел отлично изучить язык жестов. Оставшись с ним наедине, красотка Кармен стала держаться более раскованно. Язык тела намекал на близость. Забывшись, она нагнулась к своему подзащитному и положила руку ему на плечо. Похоже, у Рокки шуры-муры с красоткой адвокатессой!
Кармен Рамирес быстро добилась освобождения под залог, для обвиняемых в совершении тяжкого преступления в Хейвен-Парке залог составлял сто тысяч долларов. Поскольку в результате никто не лишился жизни, специального судебного разбирательства не потребовалось.
Рокки позвонил в свой избирательный штаб, выписал чек на десять процентов от суммы залога и был таков. Он вышел из здания полицейского управления на час раньше, чем мы с Алонсо.
Мы закончили канитель с документами только в два часа, а потом тоже вышли на солнышко. У входа нас уже поджидали десять или пятнадцать пикетчиков с плакатами: «Полиция устраивает гонения» и «Свободу Рокки Чакону!».
— Что я тебе говорил? — сказал я.
Алонсо внимательно разглядывал пикетчиков. Вместо ответа, он махнул рукой в сторону нашей патрульной машины. Мы умчались со стоянки и до конца смены устроили себе перерыв на обед (на нашем жаргоне это называется «код-семь») в одном из немногих ресторанов городка, где хозяином был гринго. Назывался ресторан незамысловато: «Кофейня». Во время еды Алонсо преимущественно молчал. Мы сидели за столом и наливались кофе из щербатых кружек.
Мой напарник не принял во внимание очевидного: пока суд не признает Рокки виновным, он все равно имеет законное право баллотироваться в мэры. Окружившие полицейское управление протестующие стали лишним доказательством того, что драка в кабинете для допросов не выбила Рокки из седла, а, наоборот, укрепила его позиции. В общем, Алонсо было о чем подумать за обедом.
Уныло ковыряя вилкой в тарелке, я соображал, как теперь восстановить дружбу с Алонсо. Судя по всему, я стремительно утрачивал его доверие. Не стоит бить наставника по голове, даже если твоя цель — не дать ему прикончить ни в чем не повинного человека. Пока Алонсо молча поглощал жирный гамбургер, я думал, как загладить проступок и восстановить доверие. Причем восстанавливать надо было быстро.
После того как мы сдали смену, я пошел в раздевалку и стал ждать Алонсо. Хотел угостить его выпивкой в «Фуэго». Может, он после этого смягчится? Алонсо так и не появился в раздевалке. Наконец кто-то из дневной смены сказал, что сержант Белл уехал из Хейвен-Парка, потому что ему нужно кое с кем повидаться в Лос-Анджелесе.
Я взял куртку и поплелся к своей «акуре», стоящей на парковке у бывшей начальной школы. Потом поехал в «Хейвен-Парк-Инн», откуда так и не выписался.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я чувствовал себя разбитым и очень злился. Губа саднила, нос распух. Ну и красавцем же я буду завтра! Я отпер дверь и вошел.
Свет был выключен, но, бросив куртку на стул, я сразу понял, что у меня в номере кто-то есть. Я молниеносно выхватил личный «смит-и-вессон» из поясной кобуры и нацелил его в ту сторону, где, по моему ощущению, находился незваный гость. Хотел уже стрелять, но в последнюю секунду что-то меня остановило. Постепенно глаза привыкли к темноте, и я различил в кресле напротив мужской силуэт.
— Не стреляй, — лениво протянул незваный гость. — Это я.
Оказывается, ко мне заявился Рик Росс собственной персоной. Видимо, для маскировки он надел синюю ветровку, теннисные туфли и молодежные брюки цвета хаки — отоваривался явно в магазине «Гэп». На редеющие рыжие волосы он надвинул бейсболку с эмблемой «Лос-Анджелес доджерс».
— Значит, отпер замок отмычкой и вошел? — Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. — Совсем спятил?
— Нам надо поговорить.
Я по-прежнему старался унять бешеное сердцебиение. Росс мне не нравился. Доверять ему тоже оснований не было. Но противнее всего оказалось открытие, что он может без приглашения вломиться в мой номер!
— Мне не нравится, что ты заявился ко мне без приглашения.
— Да уж, в такой дворец, как у тебя, только по приглашению и ходить, — хмыкнул он, озираясь. — Вполне понимаю, почему ты злишься.
— Больше так не делай! Я ведь чуть не пристрелил тебя.