— Вас понял, прием. — Тэлбот повернулся к нам: — Алонсо, бери своих — и на выход! Помните, пусть они первыми откроют огонь. Не начинайте стрелять, пока «калеки» не достанут пушки! Иначе, если кто-то из них потом скончается по пути в больницу, нас затаскают по судам. Ну, вперед! Как только начнется, ставьте клизмы всем подряд!
Мы выбежали из раздевалки и, не поднимаясь на открытое место, побежали к парковке. План действий обсудили заранее, лица у всех были перекошены. Ботинки оглушительно грохотали на голом бетонном полу.
Алонсо двигался первым, я за ним, а остальные ребята из утренней смены — за мной. На бегу Алонсо распределял всех по местам: одних отправлял направо, других — налево.
Нам вменялось в задачу оцепить парковку и захватить противника в клещи. Затем центральная группа, то есть я и еще три парня, по команде Алонсо атакует «калек», чтобы перестрелка завязалась подальше от трибун. После того как начнется стрельба, фланги сомкнутся. Когда мы окружим противника, к нам подтянется дневная смена. Ночная смена в резерве, они подойдут, если кого-то из нас подстрелят.
Как мне и было велено, я не отходил от Алонсо и бежал за ним. Вскоре мы остались вчетвером и побежали к «линкольнам» с затемненными стеклами, в которых, как предполагалось, нас поджидали двенадцать боевиков «Калек». Все мы на бегу прижимали к себе пистолеты-пулеметы. Грохотали ботинки, адреналин зашкаливал.
В тусклом свете фонарей на стоянке я почти ничего не видел. Добравшись до середины парковки, мы наконец заметили «линкольны». Правда, когда мы подбежали ближе, то поняли, что внутри никого нет. Мы принялись обследовать стоянку. Если «калеки» здесь, они наверняка прячутся, чтобы не выдать себя раньше времени. И где остальные наши из утренней смены? Мне стало не по себе. При таком раскладе ничего не стоит стать жертвой случайной пули…
Прочесав весь центр автостоянки, мы не увидели ни одного чернокожего боевика. Алонсо по рации вызвал обе фланговые группы. Вскоре вся утренняя смена сгрудилась у сетчатой ограды.
Алонсо снова включил рацию:
— Говорит Молотилка-один. Десять-девять-семь! На парковке никого.
— Молотилка-один, оставайтесь на месте, — отозвалась рация.
Вдруг со стороны трибун послышалась автоматная очередь, а за ней — одиночные выстрелы.
— Должно быть, они нас обошли, — сказал кто-то.
— Слышим автоматную очередь, — сказал Алонсо в свой микрофон-прищепку на плече. — Дайте координаты!
— У нас под трибунами десять-девять-девять! — отозвался голос Тэлбота Джонса. На нашем коде «десять-девять-девять» означает чрезвычайную ситуацию. — Пришлите подкрепление! Есть потери.
Алонсо махнул рукой, и мы всей толпой понеслись назад, к трибунам. Еще по тренировочному лагерю морской пехоты я запомнил, как опасен подобный тактический просчет. Бросившись спасать раненых товарищей, мы наплевали на ход операции и несемся стадом по открытому участку местности… Отличная мишень!
Снова застрекотала автоматная очередь. Вокруг свистели пули, завывала сигнализация оставленных на стоянке машин. Кто-то вел по нас прицельную стрельбу. Я увидел, как двое наших упали.
На бегу я крикнул в рацию:
— Говорит Молотилка-три! У нас потери!
Передо мной стоял выбор: то ли и дальше бежать за Алонсо, то ли действовать по своему усмотрению. События начали развиваться непредсказуемым образом, и я решился. Пригнулся и запетлял между машинами, отслеживая вспышки и ища автоматные дула.
Долго искать не пришлось. Кто-то вел огонь из-за киоска справа. По-прежнему прячась за машинами, я побежал туда. Я еще не знал, что буду делать. Просто очень не хотелось умирать напрасно.
Глава 23
Вдруг меня сильно ударило в спину, в области плеча. В кевларовый бронежилет угодила пуля, и я упал, выпустив пистолет-пулемет. Он откатился куда-то далеко, под днище навороченной спортивной машины. Трудно понять, откуда в меня стреляли; пули свистели над автостоянкой. Если бы не бронежилет…
Итак, новенький «хеклер-и-кох» валялся где-то далеко. К тому же плечо болело от удара. Поэтому я достал свой полицейский «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра, осторожно приподнялся и заглянул за капот машины. К стоянке бежали полицейские в защитном снаряжении. Из-за киоска продолжали стрелять длинными очередями. Похоже, били из АК-47: техническая скорострельность — шестьсот выстрелов в минуту, начальная скорость пули — семьсот десять метров в секунду. На слух отличить несложно. Из микрофона-прищепки послышались истошные вопли лейтенанта Иствуда — он отдавал приказы по рации.