— Кого они наняли? — быстро спросил я. — Какую компанию?
— Не знаю, но все очень суетились. Полиграфолог скоро приедет, — продолжал Росс. — Как только он объявится, начнут по одному вызывать всех сотрудников и проверять их на детекторе лжи. Что мне делать? Я ни за что не пройду проверку! У меня нервный срыв… Если хотя бы один из нас двоих не пройдет проверку, нам обоим конец. Что нам делать?
— Выбирай одно из двух. Либо потяни время, либо ври.
У Рика зазвонил мобильник. Он закричал в трубку:
— Ради всего святого, Крисси, не сейчас! — Он выключил телефон и сунул его в карман.
— Кстати, твоя Крисси, надеюсь, не в курсе того, что здесь происходит?
— Может, у меня и правда ум за разум заходит, но я не идиот, — обиделся он. — Неужели ты меня уж совсем ни во что не ставишь?
Я глубоко вздохнул.
— Что нам делать? — повторил он.
— Понятия не имею. Но, поскольку умирать ни одному из нас не хочется, придется в самом ближайшем будущем что-нибудь придумать.
Глава 37
Итак, в пять часов я встретился с Рикки Россом. Когда мы расстались, я прошлепал по грязи до того места, где оставил свою «акуру». В отель я вернулся без чего-то шесть, сразу пошел в телефон-автомат, позвонил Алексе и рассказал о новой угрозе. Выслушав меня, жена помолчала, но я почти физически ощущал ее тревогу.
— Предлагаю следующее, — продолжал я. — В Лос-Анджелесе не так много независимых агентств или специалистов-полиграфологов, их максимум восемь-десять. Постарайся выяснить, кого именно нанял Тэлбот Джонс, и вместо него прислать в Хейвен-Парк кого-нибудь из наших.
— Для работы с полиграфом нужно получить особую лицензию, — ответила Алекса. — Кажется, все полиграфологи, получившие лицензию, входят в Ассоциацию полиграфологов Калифорнии, сокращенно АПК. Мы с Офелией обзвоним всех и предложим срочную работу для департамента внутренней безопасности. Если кто-нибудь откажется под тем предлогом, что занят в Хейвен-Парке, мы прикажем им аннулировать заказ, потому что национальная безопасность важнее.
— Я и сам-то сомневаюсь, что успешно пройду проверку, а Рик Росс на стену лезет от страха, — сказал я. — Так что постарайся что-нибудь придумать уже сегодня. Иначе придется срочно удирать.
Я уже собирался повесить трубку, когда на меня вдруг упала тень. Обернувшись, я увидел в двух шагах от себя Алонсо Белла. Интересно, много ли ему удалось подслушать?
— С кем разговариваешь? — спросил он.
— С зубным врачом. В апельсиновой роще я так стискивал челюсти, что, по-моему, сломал коренной. Боль адская! Вот я и прошу записать меня на сегодня, иначе зуб придется выдирать, — сказал я, чуть переиначив последнюю фразу и от всей души надеясь, что Алонсо мне поверит.
Он молниеносно выдернул трубку у меня из рук. Я услышал голос Алексы:
— …в следующую пятницу в два вам подойдет, мистер Скалли? У доктора Суонсона как раз будет окно, а вам ведь все равно придется проходить профосмотр.
Алонсо повесил трубку и повернулся ко мне:
— Ладно, поехали! У тебя срочный вызов!
— Дай хоть за курткой съезжу!
Мы поднялись на лифте в мой номер. Алонсо остался стоять на пороге, а я надел ремень со вшитым жучком и взял куртку. Я очень надеялся, что Офелия уже успела подключиться к нужной частоте. Мы с Алонсо снова спустились вниз и вышли из казино. Его белый «эскалейд» стоял перед самым входом, на стоянке для персонала.
— Куда мы? — спросил я. — Я ведь могу ехать за тобой в своей машине.
— Не волнуйся, я отвезу тебя назад.
Из-за того, что стекла в его внедорожнике были тонированные, заглянуть с улицы в салон я не мог. И, лишь открыв дверцу, увидел, что на заднем сиденье развалился Орас Веларио. Он смерил меня мрачным взглядом.
— Куда мы? — снова спросил я.
Вместо ответа, Алонсо завел мотор, и мы выехали со стоянки. Через мост перебрались на другой берег реки, промчались через Висту. Очень хотелось переложить ручку-передатчик из кармана куртки в нагрудный карман рубашки — оттуда сигнал лучше, — но такой жест вызвал бы подозрения, поэтому я оставил все как есть.
По узкой набережной мы вернулись в Хейвен-Парк и подкатили к ночному клубу «Фуэго». Как обычно, Алонсо остановился у самого входа, на стоянке, где имели право оставлять свои машины только работники клуба.