– Понимаете, я подумала, что по совести надо первым делом обсудить это дело с вами. Вы должны иметь возможность ответить на их предложение.
Голос миссис Истерхэм резал, словно стекло. Ее одежда приобреталась в Челси, а светлые волосы приводились в идеальный порядок в Найтбридже, во время регулярных поездок в Лондон. При всем этом она оставалась до мозга костей женщиной из Норфолка. Дама была высокой и тощей, а в ее манере держаться элегантность вела постоянное сражение с твердолобостью, и последняя, видимо, в каждой схватке одерживала победу. Этот уголок Норфолка принадлежал ее семейству вот уже пять веков, и она считала своим священным долгом удержать его в таком состоянии как минимум еще несколько десятков лет. Мистер Истерхэм скончался давно, и вдова посвятила свою жизнь воспитанию двоих сыновей (оба учились в частной школе) и управлению фермой. Ферма была большой и содержалась в идеальном порядке.
После визита Карр-Джонса появление миссис Истерхэм нисколько не удивило Кальдера. Его изумило лишь полученное ею предложение: два миллиона фунтов стерлингов за пятьсот акров земли, включая летное поле.
– Вы знаете, что представляет собой фирма «Глобальные инвестиции»? – спросил Кальдер.
– По-настоящему – нет. Знаю лишь, что это инвестиционная компания, расположенная в Гернси. Понятия не имею, кто за ней стоит. Я имела дело только с юридической конторой в Лондоне. Да, возглавляет «Глобальные инвестиции» некий мистер Бринтег. Как по-вашему, Бринтег – валлийская фамилия?
– Похоже, – ответил Кальдер.
Карр-Джонс был валлийцем. Мерзавец даже не попытался скрыть свою причастность.
– Вряд ли компания является центром отмывания грязных денег, подумала я, а там кто знает. Кем бы эти люди ни были, они готовы внести депозит в размере двадцати процентов от предложенной цены. И кто я такая, чтобы корчить из себя бог знает кого, если мне платят хорошие деньги? Дело в том, что сельское хозяйство нашей страны пребывает в отчаянном положении и мне чрезвычайно трудно содержать ферму. Если я смогу продать половину земель за такую цену, то за оставшуюся половину беспокоиться не придется.
– И они закроют аэродром?
– Да, как это ни печально. О своем намерении они заявили очень твердо. Им нужна земля для выращивания неких экспериментальных культур. Оказалось, что мои владения идеально для этого подходят. Мне страшно не нравится, что я вынуждена так поступать, и мой папа наверняка хотел, чтобы все по возможности продолжалось как сейчас, но у меня нет выбора. – Она с озабоченным видом посмотрела в глаза Кальдеру и Джерри и продолжила: – Поэтому я предпочла бы продать землю вам. Вам даже не придется давать мне ту же цену, что они. Если это будет что-то близкое…
– Пока не знаю, миссис Истерхэм. – Джерри покосился на Кальдера. – Мы посмотрим, что можно сделать.
Джерри думал, что Кальдер сможет решить денежную проблему, и тот не хотел с ходу лишать партнера последней надежды. Все его мысли были заняты одним: как объяснить, что Карр-Джонс готов выложить два миллиона фунтов, чтобы заставить его замолчать? Видимо, Джастин пребывал в отчаянном положении.
– Хорошо. Это меня устраивает, но я должна дать им окончательный ответ через неделю.
Когда она ушла, Джерри посмотрел на Алекса и спросил:
– Ну как?
– Прости, но я не смогу этого сделать, – покачал головой Кальдер.
– Может быть, ты сможешь обеспечить хотя бы часть? А на оставшуюся сумму мы возьмем кредит в банке. Я понятия не имею, много или мало два миллиона гиней за такую земельную площадь.
– Полагаю, это значительно выше рыночной цены.
– Не могу поверить, – покачал головой Джерри. – Как только все пошло так хорошо… А ведь когда мы покупали школу в прошлом году, она заверяла нас, что продлит аренду. Алчная скотина.
– А я могу ее понять, – сказал Кальдер. – Думаю, ее дела идут не так хорошо, как она хочет всем представить.
– Возможно. Но мне крышка, если она продаст землю. Я знаю, что вложил в дело меньше, чем ты, Алекс, но это было все, что я имел. Если я выброшу полотенце на ринг, то мне придется наниматься к кому-нибудь в летные инструкторы или возвращаться в похоронный бизнес. И поверь мне, это как раз то, чем я ни в коем случае не желаю заниматься.
Кальдер поморщился и прикрыл лицо ладонями.
– Кто эти люди, черт побери? – сказал Джерри. – Какой смысл покупать здоровенный кус пахотной земли в какой-то богом забытой дыре по цене выше рыночной? И с какой стати они обратились к миссис Истерхэм? Ведь она, насколько нам известно, не выставляла землю на продажу. Думаю, что в стране найдется масса фермеров, мечтающих избавиться от части своих угодий.
Кальдер опустился в кресло и внимательно посмотрел на Джерри. Пилот был умницей, и Кальдер ценил это, считая его прекрасным партнером.
– Ты знаешь, что стоит за этим, не так ли? – спросил Джерри.
Кальдер утвердительно кивнул.
– Это каким-то образом связано с твоими поездками в Лондон?
Кальдер снова кивнул.
– Расскажи.
И Кальдер ему рассказал буквально все. Джерри слушал, стараясь не пропустить ни слова.
– Этот твой Карр-Джонс – законченный выродок, – подытожил он, когда Кальдер закончил повествование.
– Верно.
– Ты думаешь, что он действительно готов выложить два миллиона, чтобы заткнуть тебе рот?
– Если бы это был кто-то иной, то я назвал бы это блефом, – произнес со вздохом Кальдер. – Но что касается Карр-Джонса… Я не знаю его ли это деньги или чьи-то еще, но мне хорошо известно, что если он выступает с угрозой, то приводит ее в исполнение.
– И что же ты намерен предпринять?
– Это доказывает, – глядя на партнера, сказал Кальдер, – что Карр-Джонс что-то скрывает. Что-то очень серьезное. Если бы я мог, то обязательно продолжил бы расследование. Погибли двое.
– Но как быть с аэродромом?
Кальдер закрыл глаза. Карр-Джонс все учел. Да, Алекс имел полное право рискнуть своими деньгами. Но он не мог ставить на кон средства Джерри. По крайней мере без его согласия.
– Я продолжу задавать вопросы.
– Алекс, я могу потерять все, что имею!
– Знаю. Но я, как никогда, убежден, что Карр-Джонс вовлечен в нечто очень грязное, и не могу закрыть на это глаза. Позволь мне продолжить расследование. Если я смогу его прижать, он будет вынужден отказаться от покупки земли. Аэродром останется у нас, а он отправится за решетку.
– А если у тебя ничего не выйдет?
– В таком случае мы проиграем, – проговорил Кальдер. Затем, чуть наклонившись вперед, он продолжил: – Послушай, я понимаю, что просить тебя об этом нечестно, но если мы не рискнем, то он выйдет сухим из воды. А с сознанием этого я жить не смогу.
– А я, как ты полагаешь, смогу?
– До сегодняшнего дня ты о нем даже не слышал.
– Ты ведь любишь рисковать, правда? – Джерри поднялся с кресла и посмотрел в окно в сторону Северного моря, – Если бы не ты, меня бы здесь не было. Я бы по-прежнему восседал на переднем сиденье катафалка, ползущего к крематорию со скоростью десять километров в час. Я бы никогда не смог купить аэродром, а о том, чтобы содержать его в рабочем состоянии, даже и говорить не стоит.
– Ты мне тоже был очень нужен, – сказал Кальдер.
– Валяй, действуй! – выпалил Джерри. – Пригвозди мерзавца!
22
Кальдер отправился в Лондон во второй половине дня. К Хайгейт он добрался лишь к половине восьмого, но, несмотря на столь поздний час, решил все же попытать счастья в офисе Сэнди Уотерхаус. Он знал, что юристы частенько допоздна засиживаются на работе, и фортуна могла ему улыбнуться.
Она подняла трубку. Кальдер представился другом Джен, прибывшим в Лондон на пару дней и горящим желанием узнать, как та умерла. После нескольких попыток уклониться от свидания мисс Уотерхаус все же назначила ему встречу в девять вечера в своем офисе.
Кальдер оказался в небольшом мраморном вестибюле здания, где размещалась юридическое агентство, ровно в девять часов. Агентство было американским и именовалось «Трелони Стюарт». Кальдеру казалось, что он об этой конторе что-то слышал. Из вестибюля он позвонил Сэнди по телефону. У подруги Джен был приятный голос с легким американским налетом. Судя по тону, ей страшно хотелось его увидеть, поэтому Алекс был весьма удивлен, что к девяти пятнадцати она еще не появилась. Не появилась Сэнди и в половине десятого.