Он повернулся ко мне с недоумением на лице:
– И с чего бы мне от тебя уходить?
– Потому что я на тринадцать лет тебя старше. Возможно, здесь и сейчас весь наш мир, но он не настоящий. Тебе еще многое в жизни предстоит попробовать. Ты не захочешь быть к кому-то привязан.
– Ты не знаешь, чего я хочу, Анна. Я точно больше не хочу загадывать о будущем, и не думал о нем с тех пор, как тот самолет не вернулся. Знаю только, что ты делаешь меня счастливым и я очень хочу быть с тобой. Ты можешь просто быть со мной?
– Да, – прошептала я. – Могу.
С губ рвались заверения, что я больше никогда не причиню ему боль. Но вряд ли мне удастся сдержать это обещание.
* * *
В сентябре Ти-Джею исполнилось девятнадцать.
– С днем рождения, – пропела я. – Специально для тебя пюре из хлебного дерева.
Я протянула ему угощение и наклонилась для поцелуя. Ти-Джей усадил меня к себе на колени и настоял, чтобы мы разделили праздничное блюдо.
– Почему мы никогда не отмечаем твой день рождения? – Он неуверенно посмотрел на меня. – И, кстати, когда он?
– Двадцать второго мая. Наверное, я просто не слишком люблю как-то выделять эту дату.
Мне нравилось праздновать свои дни рождения, пока Джон все не испортил. Я была уверена, что на мое двадцатисемилетие он сделает мне предложение, потому что он заказал столик в ресторане, попросил меня нарядиться и пригласил друзей выпить с нами перед ужином. Я всерьез воображала, как он опустится на одно колено и протянет мне кольцо, и когда мы вылезли из такси перед рестораном, я едва сдерживала возбуждение. Мы вошли внутрь, где уже дожидались все гости, почти как на вечеринке-сюрпризе. Когда принесли шампанское, Джон достал из кармана пиджака коробочку от «Тиффани» и вручил мне пару сережек-гвоздиков с бриллиантами. До конца вечера я натянуто улыбалась, но позже Стефани затащила меня в туалет и обняла. После этого я уже никогда не питала больших надежд, и оправданно, потому что на следующие три дня рождения Джон дарил мне что угодно, но не украшения.
– Я хочу отпраздновать твой следующий день рождения, Анна.
– Хорошо.
* * *
В ноябре сезон дождей окончился. День Благодарения прошел как обычный день, но на Рождество Ти-Джей нашел на берегу крупного краба. Мой рот наполнился слюной, пока Ти-Джей палкой подталкивал краба к огню. Одна огромная клешня хваталась за палку, другая всю дорогу пыталась зацепить Ти-Джея. Добытчик бросил краба в огонь, и вскоре мы уже наслаждались чудесным вкусом, разламывая панцирь плоскогубцами и вытаскивая ароматное мясо пальцами.
– Напоминает наше первое Рождество, когда мы поймали курицу и на праздничный ужин не ели рыбу, – сказал Ти-Джей.
– Кажется, это было так давно, – отозвалась я, смаргивая слезы.
– Ты в порядке?
– Да. Просто надеялась, что к этому Рождеству мы уже будем дома.
Ти-Джей обнял меня.
– Возможно, на следующий год, Анна.
В феврале я проснулась после тихого часа. На одеяле рядом со мной лежал букет цветов, составленный из разнообразной островной флоры и перевязанный обрывком веревки.
Я нашла Ти-Джея на берегу.
– Кто-то следил за календарем.
Он улыбнулся:
– Не хотел пропустить Валентинов день.
Я поцеловала его:
– Ты такой милый.
Прижимая меня к себе, он ответил:
– Это несложно, Анна.
Я посмотрела Ти-Джею в глаза, и он начал покачиваться. Я обняла его за шею, и мы принялись танцевать, двигаясь по кругу на мягком и теплом песке.
– А тебе не нужна музыка, да?
– Нет, – ответил Ти-Джей. – Но мне нужна ты.
Несколько дней спустя мы прогуливались по берегу на закате.
– Я скучаю по маме и папе. В последнее время часто о них думала. И о сестре и зяте. И Джо с Хлоей. Надеюсь, однажды ты с ними познакомишься, Ти-Джей. Ты им понравишься.
– Я тоже на это надеюсь.
К тому времени я уже была уверена, что если нас когда-нибудь спасут, Ти-Джей станет частью моей жизни в Чикаго. Но не знала, в качестве кого. Он так много пропустил, и с моей стороны будет нечестно отбирать у него драгоценное время. Но моя внутренняя эгоистка не могла представить, каково это: засыпать не в его объятиях и не проводить с ним каждый день. Ти-Джей был мне нужен, даже необходим, и осознание того, что я отчаянно не желаю его отпускать, беспокоило меня больше, чем я готова была признать.
– Анна, – прошептал я. – Ты не спишь?
– Ммм, – отозвалась она.
– Ты все еще любишь того парня? – Я знал, как его зовут, но не хотел произносить его имя. Я обнимал Анну, прижавшись грудью к ее спине. Она перекатилась на другой бок, лицом ко мне.