– У тебя здесь жуткие синяки, – заметила она. – Что случилось?
– В воде я повстречал гигантское агрессивное дерево.
– Не везет тебе с деревьями, – покачала головой Анна.
– На этот раз бил не я, а оно.
Анна поцеловала меня в живот и опустилась ниже. Почувствовав ее губы на своем члене, я ахнул, потому что ее рот никогда прежде не был таким холодным. Я закрыл глаза и положил руки ей на голову.
Когда чуть позже в дверь постучали, я завязал халат и встретил официанта. Тот расставил все на столе, и, едва я подписал чек, мы тут же уселись и сняли со всего крышки.
– Столовые приборы, – восхитилась Анна. Подняла вилку и несколько секунд разглядывала ее, прежде чем наколоть мясной шарик.
– И стулья, – добавил я, отодвигая один и усаживаясь рядом с ней.
Я протянул Анне ломтик чесночного хлеба и отрезал себе кусочек стейка. Положив его в рот, я застонал. Мы кормили друг друга с вилок и пили колу. Насытились быстро: желудки не привыкли к такой тяжелой пище и к такому изобилию. Анна бережно завернула остатки и спрятала в холодильник.
После еды мы вытянулись на постели, чтобы отдохнуть и переварить обед. Анна играла прядью моих волос, положив голову мне на плечо и переплетя ноги с моими.
– Никогда в жизни мне не было так хорошо, – призналась она.
Я приглушил телевизор. Во время обеда мы смотрели новости о цунами, поражаясь масштабам бедствия. Похоже, больше всего пострадала Индонезия, и количество жертв уже перевалило за десятки тысяч.
– Ужасно так говорить, потому что погибли множество людей, но если бы не цунами, мы по-прежнему торчали бы на острове, – сказала Анна. – Не знаю, как долго мы бы там еще протянули.
– Да уж. – Я потянулся к прикроватной тумбочке и включил радио. Повертев ручку настройки, нашел американскую музыкальную станцию. Звучала песня «Больше чем чувство» группы «Boston», и я улыбнулся.
Анна вздохнула:
– Люблю эту песню.
Она прижалась теснее, и я крепче обнял ее.
– До тебя уже дошло, Ти-Джей? Что мы спасены и скоро снова увидим наши семьи?
– Начинает доходить.
– Который час? – спросила она.
Я покосился на часы:
– Два с хвостиком.
– В Чикаго час ночи. Но мне все равно. Попробую еще раз дозвониться Саре. Тем более, вряд ли она и родители спят.
Анна села и взяла телефон, закинув на меня шнур.
– Попробую сначала на домашний. – Она набрала номер и подождала. – Занято. Может, ответит на мобильный… – Набрав номер, она нахмурилась. – Сразу переключился на голосовую почту. Оставлю-ка сестре сообщение, – сказала Анна, но затем повесила трубку, ничего не произнеся. – Ящик переполнен.
– Попробуй снова чуть позже. В конце концов дозвонишься. – Она протянула мне телефон, и я снова водрузил его на тумбочку. – Анна?
Она опять подлезла под мою руку.
– А?
– Как насчет Джона? Думаешь, Сара ему сообщила?
– Уверена, что сообщила.
– Как думаешь, что он сделает, узнав, что ты жива?
– Несомненно, порадуется за мою семью. А что дальше – не знаю. Скорее всего, сейчас он уже живет где-то в пригороде с женой и ребенком. – Она с минуту помолчала и добавила: – Надеюсь, он вернул мои вещи родителям.
– Где ты будешь жить?
– У мамы с папой. Где бы они ни были. Они наверняка захотят какое-то время провести со мной. Потом найду себе квартиру. До сих пор не могу поверить, что родители продали дом, Ти-Джей. Они часто говорили, что к старости купят себе что-нибудь поменьше, может быть, квартиру, но я не допускала, что они так и поступят. Я выросла в том доме. И мне грустно, что он больше не наш.
Я поцеловал Анну, развязал пояс ее халата и оголил плечи. Мы занялись любовью, а затем уснули.
Я проснулся в пять часов вечера. Анна сладко спала рядом. Глядя в потолок, я обдумал наш разговор. Я спросил ее о Джоне, но не задал единственный вопрос, на который действительно хотел получить ответ.
А с нами-то что теперь будет?
Я открыла глаза и потянулась. Ти-Джей откинулся на спинку кровати и смотрел телевизор, усердно пережевывая вяленое мясо.
– Отлично поспала. – Я поцеловала Ти-Джея и свесила ноги с кровати. – Пойду в туалет. Знаешь, что мне больше всего нравится в здешней ванной? – спросила я через плечо на ходу.
– Туалетная бумага?
– В точку.
Когда я вернулась, Ти-Джей заставил меня откусить кусочек вяленого мяса.
– Признай, это не такая уж и гадость, – потребовал он.