Жара меня не волновала. С ней я давно научилась справляться.
Весь конец июня и июль я бегала – шесть, потом восемь, а потом и десять миль в день, иногда даже еще больше.
Во время пробежки я не плакала, не думала и не пересматривала свои поступки, а лишь глубоко дышала и переставляла ноги.
В начале августа позвонил Том Каллахан. Когда на дисплее мобильного высветилось имя, сердце замерло, но спустя секунду вновь забилось, едва я ответила и поняла, что звонит не Ти-Джей.
– Сегодня завершилось разбирательство с авиакомпанией. Ти-Джей уже подписал бумаги. Как только вы поставите подпись, все закончится.
– Хорошо. – Я взяла ручку и записала продиктованный адрес.
– Как у вас дела, Анна?
– Нормально. Как Ти-Джей?
– Постоянно занят.
Я не стала спрашивать, чем именно.
– Спасибо, что сообщили насчет мирового соглашения. Постараюсь подписать документы побыстрее. – На секунду на другом конце провода воцарилась тишина, и я добавила: – Передайте, пожалуйста, привет Джейн и девочкам.
– Передам. Удачи, Анна.
* * *
Тем вечером я свернулась на диване с Бо и открыла книгу. Спустя две страницы кто-то постучал в дверь.
Меня охватило радостное предвкушение, а в животе запорхали бабочки. Весь день после разговора с Томом я гадала, попытается ли Ти-Джей со мной связаться. Бо очумело гавкал и нарезал по комнате круги, словно зная, что за дверью стоит его божество. Я метнулась к двери и распахнула ее, но на пороге дожидался вовсе не Ти-Джей.
Всего лишь Джон.
Он спокойно смотрел на меня. Светлые волосы стали короче, чем раньше, а вокруг глаз появились морщинки, но в остальном мой бывший совсем не изменился. В руках Джон держал коробку. Бо ткнулся ему в ноги, обнюхивая брюки.
– Сара дала мне твой адрес. Я нашел дома кое-какие твои вещи и подумал, что ты, возможно, хочешь получить их назад. – Он приподнялся на носки, пытаясь разглядеть, нет ли за моей спиной кого-нибудь еще.
– Входи. – Гость переступил порог, и я закрыла дверь. – Прости, что так и не позвонила тебе. Это было довольно грубо с моей стороны.
– Все нормально, не бери в голову.
Джон поставил коробку на кофейный столик.
– Выпьешь чего-нибудь?
– Почему бы и нет? – ответил он.
Я зашла в кухню, открыла бутылку вина и наполнила два бокала. Выбор напитка в большей степени объяснялся внезапной тягой к спиртному, нежели желанием вести себя гостеприимно.
– Спасибо, – кивнул Джон, когда я протянула ему бокал.
– Не за что. Пожалуйста, садись.
Он дважды чихнул.
– Ты завела собаку, как всегда хотела.
– Его зовут Бо.
Джон сел в кресло напротив дивана. Я поставила бокал на кофейный столик перед собой и принялась разбирать содержимое коробки. Ощущения были сродни тем, что я испытала, увидев свою одежду в шкафу гостевой комнаты Сары. Вещи, о которых я практически забыла, но сразу же их узнала, едва увидев.
Я сняла резинку с пачки фотографий. На верхней мы с Джоном обнимались на фоне колеса обозрения на Военно-морском пирсе. Джон целовал меня в щеку. Я перегнулась через столик и протянула ему снимок.
– Смотри, как молоды мы были.
– Двадцать два года, – отозвался он.
Там были фотографии из отпусков и групповые снимки с друзьями. Моя мама и Джон у новогодней елки. Джон держит на руках Хлою в роддоме через несколько часов после ее рождения.
Просмотр фотографий напомнил мне о нашей совместной жизни с Джоном и о том, что в ней хватало приятных моментов. Начало было многообещающим, но потом отношения превратились в рутину, прогнулись под гнетом двух людей с разными желаниями и стремлениями. Я снова перевязала фотографии резинкой и положила их на стол.
Вытащила из коробки старые кроссовки.
– Они пробежали много миль. – Следующий предмет, компакт-диск «Hootie & the Blowfish», вызвал у меня улыбку.
– Ты его совсем запилила, – усмехнулся Джон.
– Не смейся над «Хути».
В коробке остались пара книг в мягкой обложке, расческа, резинка для волос и полфлакона духов «CK One» от Кельвина Кляйна – мой излюбленный аромат большей части девяностых.
Ближе ко дну мои пальцы скользнули по ткани. Ночная сорочка. Я глянула на тонкую черную материю и вспомнила, как Джон снимал ее с меня посреди ночи незадолго до моего отлета из Чикаго.
– Я нашел ее, перестилая постель. Стирать не стал, – тихо объяснил Джон.
В последний раз сунув руку в коробку, я выудила синюю бархатную коробочку и замерла.
– Открой, – попросил Джон.
Я подняла крышечку. В атласном гнездышке сияло кольцо с бриллиантом. Утратив дар речи, я глубоко вдохнула.