— Нет. Я уже вполне сыт. Спасибо.
— А еще хочу записать тебя к стоматологу и парикмахеру, — сообщила мне мама и, отойдя от плиты, пошла звонить.
— Ну что, ты уже работаешь или как? — спросил я Бена. — Рабочий день в самом разгаре.
— Учусь в колледже. Сейчас зимние каникулы.
— Значит, ты поступил в колледж? И куда?
— В Университет штата Айова. Учусь на втором курсе. А как насчет тебя? Что собираешься делать?
— Я обещал Анне получить диплом о среднем образовании. Что будет потом — без понятия.
— Ты собираешься с ней и дальше встречаться?
— Да. Я уже жутко по ней скучаю. Ведь я целых три с половиной года просыпался рядом с ней.
— Старик, если я задам тебе еще один вопрос, обещаешь, что не будешь меня бить?
— Смотря какой.
— А каково это быть с такой, как она? И правду ли болтают насчет цыпочек постарше?
— Она не настолько старше меня.
— Ну, допустим. Но в любом случае, каково это?
— Нечто невероятное.
— А что она умеет делать?
— Бен, она умеет делать абсолютно все.
Глава 49. АННА
В Сарину гостиную вошла моя парикмахерша Джоан.
— Там, внизу, репортеры, — сказала она. — Думаю, меня тоже сфотографировали. — Она скинула пальто и обняла меня: — Анна, добро пожаловать домой. Благодаря таким историям, как твоя, начинаешь верить в чудеса.
— Я тоже, Джоан.
— Где тебе будет удобнее ее стричь? — спросила Сара.
Я уже успела принять душ, волосы были еще мокрые, поэтому Джоан усадила меня на табурет в Сариной кухне.
— А это что такое? — спросила Джоан, придирчиво изучив кончики моих волос.
— Ти Джей подпалил их, когда волосы слишком уж отросли.
— Ты шутишь!
— Вовсе нет. Он вообще боялся, что вся голова может загореться. — Волосы у меня теперь спускались намного ниже лопаток. — Сними несколько дюймов. Ну и челку не мешало бы подровнять.
— Естественно.
Пока Джоан приводила в порядок мою шевелюру, она буквально засыпала меня вопросами об острове. Я рассказала им с Сарой о летучей мыши, что застряла у меня в волосах.
— Неужели она тебя укусила?! — ужаснулась Сара. — И что, Ти Джей ее убил?
— Ну да. Но все закончилось благополучно. Она не была заражена бешенством.
Джоан высушила мне волосы и разгладила их плоским утюжком. Она подняла повыше ручное зеркало, чтобы я могла посмотреть на результат ее работы. Теперь мои волосы снова имели здоровый вид, а концы были ровными.
— Вау! Почувствуйте разницу!
Сара хотела заплатить, но Джоан категорически отказалась от денег. Я поблагодарила ее за то, что согласилась обслужить меня на дому.
— Анна, это самое меньшее, что я могу для тебя сделать, — тепло обняла и поцеловала меня Джоан.
После того как она ушла, я сказала Саре:
— Есть одно место, куда мне очень хочется пойти. Вот только как ускользнуть от толпы репортеров?
— Легко, — ответила Сара. — Я вызову такси.
Но не успели мы с Сарой открыть дверь, как репортеры, которые уже поджидали нас на ступеньках, тут же принялись выкрикивать мое имя. Мы с трудом протолкнулись через толпу и сели в подъехавшее такси.
— Жаль, что в твоем доме нет черного хода, — вздохнула я.
— Они нас и там достали бы. Стервятники поганые!
Сара назвала водителю адрес, и скоро мы уже въезжали в ворота кладбища Грейсленд.
— Вы не могли бы нас подождать? — попросила Сара водителя.
В сером небе кружились редкие снежинки. Я поежилась, но Сара, которая, похоже, была нечувствительна к холоду, даже не потрудилась застегнуть пальто. Она привела меня к могиле, где рядом были похоронены наши родители — Жозефина и Джордж Эмерсон.
Преклонив колена возле надгробия, я осторожно провела пальцем по выбитым на камне буквам и прошептала:
— Я все же вернулась.
Сара протянула мне носовой платок, чтобы я могла промокнуть навернувшиеся на глаза слезы.
Я представила папу в его нелепой панаме, расшитой блеснами, вспомнила, как он учил меня чистить рыбу. Как наполнял кормушку для колибри и наблюдал за крошечными созданиями, стаями прилетавшими попить воды. Я подумала о маме, о том, как она любила и свой сад, и свой дом, и своих внуков. Теперь мне уж не придется по воскресеньям за завтраком рассказывать ей о своих приключениях на ниве преподавательской деятельности, а она больше не сможет дать мне мудрого совета. Мне не суждено снова услышать голоса родителей. И тогда я закричала, чтобы выпустить наружу накопившуюся боль. Сара терпеливо ждала. Она понимала, что катарсис, в котором я так отчаянно нуждалась, — процесс небыстрый. Наконец слезы иссякли, и я встала с колен.