Мне кажется, что проходит целая вечность и наш новый (или мой старый?) знакомый так и не выносит нужную нам аптечку.
Я не могу больше ждать и врываюсь в дом. В прихожей ничего не изменилось. Все то же зеркало в пол. От воспоминаний того, как я именно тут примеряла платье с подсолнухами, у меня кружится голова. Это не было сном, я все так явно помню, это было наяву и сейчас все наяву, только вот как все это объяснить?
– Дима! – кричу я и мой голос слегка надламывается от волнения. – Дима, где ты?!
Но его не слышно, он как будто на втором этаже потому что я слышу какие–то шаги с лестницы, которая находится в конце маленького коридора. Я вижу, как какой-то силуэт спускается вниз. Это мужчина. Он идет так медленно, как будто парит.
– Алина?
Я слышу этот незнакомый голос и как будто проваливаюсь в памяти. Нет, я уже слышала его. Только он был другим.
У подножия лестницы стоит мужчина. Он весь обросший, лохматый, помятый. Как какой-то леший вышел ко мне из чащи.
Мы смотрим друг на друга мгновение или вечность. Мой взгляд прикован к его глазам. Они полны боли и печали.
– Дядя, иди к себе! – слышу я позади себя голос молодого парня. – Иди отсюда, не пугай гостью!
Дима подбегает к нему и начинает толкать его обратно в сторону лестницы, тот подчиняется, как будто это для него привычно.
– Но я спас ее, – бормочет он. – Вот она, я же говорил. Я ее спас…Я ее спас… Вот она…Я ее спас…
Дима выпроваживает его до самого второго этажа. Я слышу громкий стук захлопнувшейся двери. Юноша спускается и направляет меня к выходу.
– Простите, пожалуйста, мой дядя… Он не в себе…
Мы выходим на улицу, парень достает перекись, бинты и я начинаю обрабатывать ссадину Оле, которая сидит и наблюдает за нами исподлобья, вытянув ноги.
– Как его зовут? – спрашиваю я, не глядя на него.
– Его зовут также как меня, Димой.
Внутри меня волнение начинает скручиваться в комок. Сердце стучит, но я не подаю вида.
– Что с ним?
Парень молчит.
– Расскажи, пожалуйста.
– У моего деда был брат, у которого утонула дочка. И дядя Дима не смог ее спасти. Но он всю жизнь говорит, что спас ее. Мой отец – его брат– не хочет чтобы он жил в психбольнице. Поэтому он живет с нами. На самом деле он хороший. Просто никто ему не верит.
Я туго обматываю колено моей дочери. Когда я заканчиваю, Дима-младший заканчивает свой рассказ. На моих глазах слезы, я пытаюсь их скрыть, но они все льются и льются.
– Доченька, побудь, пожалуйста, здесь. Я сейчас приду, – бормочу я и приобнимаю ее. Потом отпускаю и иду в дом.
– Куда вы? – слышу я вслед, но не оборачиваюсь.
Он стоит у окна маленькой комнатушки и смотрит на меня своими темными глазами. Несмотря на возраст и его внешний вид, я вижу того самого парня.
– Я тебя тогда не поблагодарила, – говоря сквозь слезы дрожащим голосом. – Спасибо, что спас меня. Спасибо…спасибо…спасибо…
Я подбегаю к нему, падаю ему на грудь, и он обнимает меня трясущимися ладонями.
– Я хотел тебе кое-что вернуть, – говорит сдавленно он, и, опустившись на колени, ищет что-то под кроватью. Я беру коробку, которую он мне протягивает и открываю ее. Внутри то самое платье, в котором я была в тот день – белоснежное, с кружевом.
– Ты забыла тогда, – говорит он и я смеюсь. Боже, как же легко на душе!
Я всю жизнь мучилась. Искала ответы на вопросы. Боялась воспоминаний и вернуться туда, где время меняет свой ход. Я с каждым днем сходила с ума. Теперь я знаю, что это было правдой. Ведь в ней нас было двое. Двое, которые верят друг другу. Временная петля, временной сдвиг, воронка времени? Что это было? Я не знаю. Мы каким-то неведанным человечеству образом познакомились с ним, а потом долго не виделись и вот… встретились вновь…
Конец