- А ты я смотрю так и не избавился от своих привычек, все так же предпочитаешь спать в одиночестве? – решил сменить тему разговора Люциан, он собирался и дальше наведываться к Галине ночами, а для этого нужно было узнать планы брата.
- Я не буду компрометировать Гали, если ты на это намекаешь, - поджал губы Вернон, у него была одна маленькая тайна, которую он хранил с детства. Боги не наградили молодого человека сильным даром или богатством, зато дали одну полезную способность – он чувствовал чужие эмоции. С годами он научился читать людей, как открытые книги, не мысли, а их желания. Именно это умение сделало его таким популярным среди женщин. Но у всего есть обратная сторона, закрываться от чужих эмоций Вернон почти не умел, дара не хватало, поэтому приходилось отдыхать в одиночестве. Особенно это касалось сна, во время которого все маломальские щиты Вернона слетали и его мозг открывался чужим желаниям. Вчера он уснул с Гали, совершенно незаметно для себя, а ночью проснулся и по привычке ушел к себе. Хотя рядом со спящей девушкой он чувствовал себя на удивление спокойно, чего не скажешь, когда она бодрствовала. Гали напоминала Вернону затаившегося хищника, который в любой момент может напасть.
- Надеешься на слово императора? Оно, несомненно, веское и нерушимое, но я, в отличие от тебя, читал брачный договор. Так вот в нем не указано даже наше с тобой родовое имя, только императора и его гарантии. Скажу больше, по тому договору наш сиятельный родственник может в любой момент поменять жениха, - слегка слукавил Люциан. Он действительно читал договор и обратил внимание, что имя жениха Галины не вписано, основным критерием отбора было прямое родство с императором. Зато имелся перечень налоговых и иных льгот для уделов Гали, занявший целых три листа. То есть брата Люциан не обманывал, скорее, он немного преувеличил влияние на императора и на его возможность самолично заменить жениха. Потому что в договоре был пункт, что смена утвержденного кандидата может произойти только с согласия невесты или обстоятельств непреодолимой силы.
- Скорее, я удивлен, что ты мне все это рассказываешь, - скривился Вернон. Он хоть и не был таким же умным, как брат, но мозги у него работали неплохо. – Ты ведь хочешь что-то мне предложить, я прав?
Одна отличная идея у Люциана была, но его младшенький братец никогда не согласился бы уступить ему невесту просто так, поэтому пришлось срочно выдумывать другой. Жаль, озвучить сразу не получилось, пришел дворецкий, а с ним невзрачные лакеи и служанки. Быстро выставили скудную снедь на стол и ушли.
- Так что ты придумал? – Вернону не терпелось узнать планы брата, но не потому, что он собирался в них участвовать.
- Все просто, я женюсь на Галине. Не перебивай и выслушай меня, - произнес Люциан, заметив, что Вернон возмущенно нахмурился. – Так вот, я женюсь на Галине, а тебе мы находим девочку попроще. Да не пыхти ты, есть у меня на примете одна девица из древнего и обеспеченного рода. С Оронскими и нами не сравнится, конечно, но зато и не такие проблемные, и за девицу дают хорошее приданое. Сам собирался присмотреться к этой девушке, уже начал обсуждать с ее отцом брачный контракт.
- И в чем дело? Женись, - Вернон одарил неприязненным взглядом брата и посмотрел на стол. Вид блюд только добавил раздражения, но он готов был потерпеть, чтобы потом в полной мере наслаждаться жизнью. И не с какой-то провинциальной девчонкой, а с настоящей леди, единственной во всем мире.
- Не прикидывайся, ты прекрасно понял к чему я веду. Ты слишком прост для Гали. У нее взрывной характер, огромное состояние и сила. Ты не справишься со всем этим, - Люциан обвел рукой замок, подразумевая не только его, но и земли вокруг. – Думаешь, сможешь тратить золото жены на свои развлечения? Жить за ее счет, ни в чем себе не отказывать? Открой глаза и посмотри вокруг, этот род даже на собственный комфорт не тратится, что уж говорить о каком-то нищем принце, которого император дал им в нагрузку.
- Тебя послушать, так мне надо все бросать и хватать первую попавшуюся селяночку и вести ее в храм, на большее мне же не стоит рассчитывать, - зло проговорил Вернон, который во многом был согласен с братом.