— На здоровье, — отозвалась я, тоже вставая.
— Иришка, уберешь? — Дарья вскочила и поправила юбку.
— Конечно, — ответила та.
Павел остался сидеть.
— До свидания, — кивнул ему Дэвид.
Павел лениво поднял правую руку в знак прощания:
— Бывай.
Сейчас я провожу его до двери и все. Завтра… Стоп, завтра перед отъездом в Москву с ним надо будет встречаться?
— Я еду поездом в четыре, — как будто подслушав мои мысли, сказал Дэвид, когда мы выходили в прихожую. — Позвоню тебе днем?
— Да, — с облегчением ответила я. — Звони или на мобильный, или на работу.
— Пока, Бренда. — Дэвид сел на корточки и потрепал собаку по спине.
Бренда засопела от блаженства. Дэвид тихонько рассмеялся и встал.
— У тебя большая семья, — проговорил он, пристально глядя мне в глаза.
— Это точно, — встряла стоявшая у распахнутой двери Дарья.
— Пока, — произнес Дэвид и вышел на лестничную клетку.
Дарья подскочила ко мне и зашептала:
— Кэт, скажи честно, он тебе нужен?
— Кто? — прошептала я в ответ, опасливо оглядываясь на гостиную, в которой остались Павел и Иринка.
— Этот шикарный кадр из Лондона.
— О боже, Дарья, — простонала я.
— Но ведь он просто… — И Дарья закатила глаза.
— Согласна.
— Ну, так нужен он тебе или нет? Если нет, тогда я, чур, беру его себе.
— Бери, — кивнула я.
— Точно? — Дарья недоверчиво смотрела на меня.
— Абсолютно.
— Чтоб потом не вопила, что я увела его у тебя…
— Ерунду говоришь, — перебила ее я. — Езжай уже.
Она чмокнула меня в щеку и выбежала в сумрак подъезда. Я закрыла за ней дверь и перевела дух. Ура! Финита. Из них получится хорошая пара. Оба — не отвести глаз, оба циники до мозга костей, оба любят покуражиться над окружающими — словом, почему бы им не быть вместе?
— Уехали? — услышала я.
Повернулась. Павел. На лице кислая мина, в глазах молнии. Да, с финитой я явно поторопилась. До финиты еще… о-го-го.
— Что это за перец? — с тихой угрозой в голосе вопросил Павел.
— Мама, — Иринка с независимым видом прошла мимо нас, — я пойду приму ванну.
Хочет укрыться от наших разборок за шумом льющейся воды. Уже пару раз так делала. В дипломатичности ей не откажешь.
— Валяй, — сказала я, и дочь скрылась в ванной, плотно прикрыв за собой дверь.
— Так что это еще за перец? — повторил Павел, сверля меня взглядом.
Я пожала плечами:
— Знакомый.
— Давно ли вы знакомы? — язвительно поинтересовался Павел.
— Недавно, — пробормотала я.
— И что?
— То есть? — не поняла я.
— Что у тебя с ним?
Ну вот, началось.
— Ничего, — как можно более ровным голосом ответила я. — Случайный знакомый. Пару раз встречались.
— Где?
— В Дании.
— Ага! — воскликнул Павел, как будто нашел клад под кустами.
— Что «ага»? — ощетинилась я.
— Значит, в Дании что-то все-таки было. — Он сделал шаг по направлению ко мне.
Я невольно отступила.
— Было. Семинар.
— Но парень-то этот не с семинара.
— Нет.
— Тогда откуда?
Разговор наш что-то неуловимо напоминал мне. Ах да, конечно! Допрос с пристрастием, который я практиковала, когда Иринка была еще в младших классах и проходила стадию под названием «хроническая вруша». Надо, не надо было, сделала она что-то или нет, но дочь врала безбожно. Чтобы вытащить из нее правду, приходилось демонстрировать чудеса изобретательности и настойчивости. Потом это прошло. Само собой. Ребенок вырос. Теперь истину силовыми методами из нее выколачивать не нужно — теперь с ней можно договориться. Но воспоминания о том периоде нашей жизни остались. И вот всплыли в моей памяти опять. Хотя, казалось бы, что общего?
— Так… — неопределенно протянула я.
— А что он тут делает? — напирал Павел.
— Ты же слышал, — буркнула я. — У него дела.
— В Москве. Тут-то он зачем?
— Откуда я знаю? Может, билеты были только через Питер.
— Издеваешься? — Павел подошел ко мне почти вплотную.
На «издеваешься» у меня уже сил не осталось. Сначала беседы с милицией, потом вот это…
— Ты заводишься из-за пустяка, — вздохнув, заявила я. — Он просто знакомый.
— Если это действительно так, тогда почему ты ни слова не сказала, что познакомилась с фотографом с мировым именем? Это же «прикольно», как ты говоришь, — с горечью упрекнул меня Павел.
Я сама уже не раз задавалась этим вопросом. Почему я не рассказала о знакомстве с Дэвидом? Обычно я во всем отчитывалась Павлу. И из тактических соображений — чтобы он знал, как я ценю наши с ним отношения. И просто потому, что я болтушка. А тут… Почему я промолчала? Боялась, что он начнет ревновать? А когда рассказывала о других своих приключениях, не боялась же. Так что произошло? Что такого в этом Дэвиде Кертисе, что я изменила своему обычному стилю поведения?