— Ладно, ладно, — заворчала подруга. — Но вернемся к цинизму. Которого у твоего…
Я протестующе замычала.
— …о’кей, у нашего кадра ни фига нет.
— Уверена? — засомневалась я.
— Да он романтик до мозга костей! — завопила Дарья. — Ты что, Кэт, не поняла, что ли, с самого начала?
— Романтик? — продолжала сомневаться я. — А похож на циника.
— Циники нынче в почете, — пояснила Дарья. — Потому он и косит под них. Чтобы не обнажаться.
— В каком смысле? — озадачилась я.
— Что?
— Вот это — «не обнажаться»?
— В смысле душу чтоб не обнажать, — голосом учителя, истомленного общением с явной тупицей, сообщила Дарья.
— Боже, ты его уже идентифицировала.
— Ясное дело, — хмыкнула она. — Идентифицировала и отпустила на волю.
— Что? — Я не поверила своим ушам. — Ты даже не предприняла никаких попыток?
— Ни одной.
— Почему это?
— Потому что бесполезно. Он конкретно влип.
— Куда влип?
— В тебя влип.
— Так, — решительно проговорила я, — хватит, а?
— Хватит так хватит, — рассмеялась Дарья. — Только тебе это не поможет. Прятать голову в песок, знаешь ли…
— Все, я пошла к шефу…
— Зачем? При чем тут шеф? — спросила сбитая с толку подруга. — Стребуешь с него компенсацию за моральный ущерб, нанесенный тебе поездкой на семинар?
Ну просто читает мои мысли. Я невольно рассмеялась.
— Нет, хотя тоже об этом думала. Просто ты своим звонком вырвала меня из его кабинета.
— А что ты там делала? — полюбопытствовала Дарья. — Он тебя вызвал показать тебе приказ о твоем повышении?
— Ага. Разбежалась. Рекламную кампанию обсуждали.
— И всего-то? — пренебрежительно фыркнула Дарья. — Тогда я правильно сделала, что вырвала тебя…
— Все, — перебила ее я, — пока. Удачи!
— Позвоню вечером, — торопливо пообещала Дарья.
— Звони.
Шеф сидел все в той же позе, в какой я его оставила. С той только разницей, что в руках его не было моих бумаг. Бумаги лежали пред ним на столе. Шеф грустно смотрел на них. Интересно, прочитал ли?
— Прочитали? — спросила я, усаживаясь вновь перед ним.
— Да, — кивнул он.
— И что?
— Годится.
— Серьезно? — Я расплылась в улыбке.
— Как набросок, — уточнил он. — Я там кое-что добавил. Посмотришь. Но ты же будешь общаться с этими деятелями из агентства?
— Буду. Завтра. В три.
— Хорошо. Они уже в курсе, зачем мы их дернули?
— Конечно. Они должны принести свой проект.
Шеф покивал. Вяло. Но осмысленно. И на том спасибо.
— Катя. — В дверях кабинета материализовалась секретарша. — Ты сегодня популярна.
— То есть? — озадачилась я.
— Тебя опять к телефону.
— Да к черту их всех! — воскликнула я. — Скажи, что я занята и перезвоню.
— Знаешь, — секретарша смущенно улыбнулась, — это мама.
— Мама? — переспросила я. — Чья?
— Твоя.
Я повернулась к шефу.
— Иди, — велел он. — Мама — это святое. Поговори и возвращайся.
Мама — это святое. Особенно когда она звонит тебе на работу в разгар рабочего дня. Моя мама так никогда не делает. Снедаемая тревожными предчувствиями, я взяла трубку и поднесла ее к уху.
— Привет! — быстро проговорила мама.
— Привет-привет, — откликнулась я. — Что случилось?
— Почему сразу «случилось»? — удивилась мама.
— Ты никогда не звонишь мне в рабочее время.
— Неправда, дочь, — возразила она, — я на прошлой неделе звонила.
— На мобильный, — уточнила я. — А на городской ты никогда не звонишь.
— Просто я никогда по нему не дозваниваюсь, — объяснила мама, — нервы сдают, я и хватаюсь за мобильный.
Охотно поверю. Терпение никогда не было сильной маминой стороной.
— Ну ладно, то, что ничего не случилось, я уже поняла. Так чем все-таки обязана?
— А ты можешь говорить? — спросила мама.
Та-ак. Какие-то секреты. Посреди рабочего дня? Странно.
— Давай переключу тебя на мой телефон, — предложила я.
— Давай.
Я потыкала в кнопки нашей мини-АТС, положила трубку на рычаг и пошла в свой кабинет.
— Ну, говори, — сняла я трубку.
— Да так, ничего, — засмущалась мама.
Ага, это значит, пока я шествовала к моему месту, она начала сомневаться, стоит ли заводить со мной тот разговор, ради которого, изменив своим привычкам, она позвонила в офис.
— А все-таки? — усмехнулась я.