К концу дня разболелась голова. Я выпила таблетку, боль утихла, но в висках продолжало пульсировать: «Зачем? И что теперь делать?»
Зачем нужно было ломать мне жизнь? Я ведь не хотела ничего этого, я ведь сопротивлялась. И сдалась только потому, что он убедил меня, что жаждет быть со мной. Говорил об этом? Да нет, но это витало в воздухе. Мужики вообще мало говорливы на тему любви и дружбы, их приходится интуитивно угадывать. А может, я сама виновата? Может, я неправильно угадала? Я поразмышляла немного над этим. Вроде нет, он вел себя так прозрачно, так недвусмысленно… Зачем же тогда связался с этой голубоглазой нимфой? И зачем, черт возьми, все эти пассажи насчет «тяжело дышала» и прочее, прочее? Я тихонько застонала. Боже, а я ведь каялась. Про себя, конечно, но тем не менее. Чихвостила саму себя за это дурацкое знакомство с Дэвидом, за то, что промолчала о нем, — всерьез собиралась извиняться перед Павлом. Кошма-а-ар!
Извинениям отбой. Но вот что теперь со всем этим делать?
Я была уверена, что мне обеспечена бессонная ночь. Буду, думала, слоняться по квартире и мучиться мыслями ни о чем. Вернее, известно о чем. Как вести себя? Сделать вид, что ничего не произошло? В конце концов, девица эта в жизни Павла явно проездом. Ноги и глаза. Чему удивляться? Мужчина — существо не властное над своими физиологическими реакциями. Я невольно поморщилась, наткнувшись на эту мысль. Головой понимаю, а сердцем согласиться не могу. Если я владею моими реакциями, почему он не может? Нет, какая-то чепуха выходит.
Больше всего меня смущало то, что я не видела в его действиях логики. Если бы это я липла к нему, то тогда конечно… Но ведь он сам! Тогда зачем ему эта Вика с перышками?
А раз логика его была мне не понятна, то я не могла решить, что делать дальше. И спросить не у кого. Не то чтобы мои близкие отказались бы одарить меня советом — нет, я просто не хотела советоваться по такому поводу. Это ведь не банальный переезд в Москву, верно? Определенно бессонная ночь мне обеспечена, думала я, подъезжая к дому на маршрутке.
— Мама, — суровым голосом произнесла дочь, не успела я переступить порог квартиры, — ты срочно нам нужна.
— Кому это? — спросила я, швыряя сумочку на пол.
— Ты не в духе? — поинтересовалась Иринка, проследив взглядом за полетом сумочки.
Я вздохнула.
— В грустях? — продолжила допытываться дочь. — Или рвешь и мечешь?
Я прислушалась к себе.
— Наверное, это скорее разброд и шатание, — наконец определила я.
— Годится, — кивнула дочь.
— Для чего это? — вяло полюбопытствовала я, снимая туфли.
— Будем переставлять мебель, — сообщила Иринка.
— Что?! — выпрямилась я. — Какую мебель? Куда переставлять?
— Мою мебель. С одного места на другое. — Дочь села на корточки и обняла подскочившую к ней Бренду.
— Зачем? — Я помотала головой. — Чепуха какая-то.
— Хочу, — объявила Иринка. — Чтобы поднять настроение.
— А что у тебя с настроением? — забеспокоилась я. — Случилось чего?
Вчера вроде все еще было прекрасно. Но за этой молодежью не угонишься. У них жизнь может разрушиться и обратно сложиться из осколков за считаные минуты. Впрочем, кто бы говорил. У самой сегодня…
— Димка уехал на море, — мрачно сообщила Иринка.
Ага, понятно. Разлука. На две недели. Не страшно.
— Да ладно тебе! — бодро произнесла я. — Завтра уже все наладится. А через пару недель он вернется. Может, без перестановки обойдемся?
— Ни фига, — отрезала Иринка. — Иди переодевайся и ужинай. А потом приступим. — И они с Брендой ускакали в гостиную.
Я рухнула в постель в четверть первого. Мы переставили мебель, а потом принялись перебирать всю мелочовку, которая лежала в Иринкином шкафу и была разбросана по стеллажу. И еще решили помыть окно. Обычная история при перестановках. Стоит только начать, как задачи множатся со скоростью света.
«Спасибо тебе, Боже, — успела подумать я перед тем, как заснуть, — за то, что у меня есть дочь. И за то, что она дюже шебутная. Иначе пить бы мне сейчас снотворное». Подумала и отрубилась.
И еще хорошо, что на рабочем столе у меня ворох бумаг по рекламной кампании. А сроки поджимают.