– Пусть сидит здесь, – ответила я, – пока не придумаем, как обойти его «не могу» и «не хочу» и не угробить при этом.
Сказочник снова повернулся к окну, с непередаваемым выражением лица, так смотрит модница на витрину модного бутика, где выставили лучшее платье сезона.
– Пусть… – и рассеянно добавил: – Допрос окончен.
Уже закрывая дверь, я услышала, как Василий шумно выдохнул, а еще я услышала, как сказочник с сожалением добавил:
– Когда они все поубивают уже друг друга, а?
Не знаю, у кого он это спросил и о ком, но отвечать было некому. Разве что парень тихо всхлипнул, или мне всего лишь послышалось.
Я прошла вдоль безвременья, ощущая его пугающее непостоянство, его приглашающий шепот, его притяжение и приглашение. Я оглянулась на дом Веника. Дом остался равнодушным к моим взглядам. И к моему уходу. Так почему я оглянулась?
Падальщик никогда не задавался дурацкими вопросами. Будь он жив, и будь я прежней, с него сталось бы уговорить меня продолжить допрос, а потом закопать тело Василия Лисина за домом. Хотя нет, гробокопатель пришел бы в ужас от такого расточительства, а я… А я бы просто пожала плечами и пошла по своим делам, как шла сейчас.
К дому Тины я вышла минут через пять, сопровождаемая ласковым шепотом безвременья, и застала отнюдь не радостную картину. Я остановилась рядом со сварой, которая смотрела на заговорщика, что ещё недавно лежал на газоне перед домом старосты и ласково улыбался хмурому осеннему небу. Сейчас не менее душевно скалился стоящему напротив ключнику и вытирал кровь с разбитой губы.
Антон Зибин, которого я в последний раз из-за спины Ефима, выкрикнул что-то нечленораздельное, но без сомнения угрожающее и вздёрнул руки. Вокруг мужика валялась с десяток разных ключей. Один из которых буквально на глазах покрывался ржавчиной.
– Битва кузнечиков, – с легкой издевкой прокомментировала Тина. – Но посмотреть полезно.
С кузнечиками, она попала в точку. Мужчины были высокими, худыми и немного нескладными. Правда, ключник был абсолютно лысым, тогда как заговорщик собирал соломенные волосы хвост.
– А когда это Мишка так вырос? – задумчиво спросила сваара.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что говорит она отнюдь не росте. Заговорщик вытащил из кармана нож, обычную складную игрушку, годную лишь на то, чтобы колбасу порезать да пиво открыть, и сделал несколько комичный выпад в сторону ключника. Несмотря на длину ног и рук, все присутствующие понимали, что до противника он не дотянется, у него не рапира, а обычная железная тыкалка. Понимал это и… Как его назвал Тина? Мишкой? Понимал это и Михаил, но этого и не требовалось. Магия заговорщиков пассивная, она воздействует не на людей, а на предметы. По сути, заговаривая вещи, они создают артефакты. А уж те, в свою очередь, освобождают заложенную энергию, на того, кто возьмёт их в руки. Или коснётся орнамента, или на того, на кого укажет хозяин… А сейчас он указал на противника, и Антон Зибин сложился пополам, выронив очередной ключ. Ключника вырвало прямо в пыль.
– Да, определённо он стал намного сильнее, – сваара продолжала рассматривать Михаила.
– Из-за чего они сцепились? – спросила я.
– Из-за стежки, – ответила женщина с лёгким удивлением, словно я спросила у неё какую-то очевидную глупость.
– Из-за чего? – переспросила я, когда Антон вытер рот рукой и с трудом поднялся. В его пальцах блеснул металлом ключ.
– Из-за главенства на стежке.
– Но старик… – не поняла я.
– Считай, что его нет, а это значит, что нужен новый глава.
– Старик ещё жив, – возразила я.
Зибин поднял ключ и повернул его воздухе, словно открывая невидимую дверь. А потом свистнул. Михаил отшатнулся от внезапно налетевшего ветра. Я выдохнула, ощутив вибрацию под ногами. Зибин что-то открыл, какую-то дверь, и оттуда кто-то выбрался…
Заговорщик снова поднял свой ножик.
А ведь сваара права, создать многоразовый амулет – это не каждому дано.
Ключник уклонился от атаки противника и снова свистнул и на этот раз на свист откликнулись.
Два удара сердца и из-за крайнего дома выскочил зверь. Сперва мне показалось, что это гарха, но гибкий звериный силуэт повернулся к заговорщику, и стало ясно, что это собака. Где только ключник ее держал? Обычно звери в нашей тили-мили-тряндии долго не живут.