– Что?!? – взвизгнул ключник. – Что? Что…Как…
Любопытство и предвкушение на лицах всех присутствующих тут же сменилось опасением, а потом и откровенным страхом. Тина вздрогнула и перед ней тут же появилась моя бабка. В том же фартуке в горошек, что был на ней, когда я уходила. На одной руке прихватка, а в другой солонка.
– Что случилось-то, окаянные?
А они не смогли ей ответить.
Мария Николаевна переводила взгляд с одного участника сегодняшнего спектакля на другого и не видела никакой опасности, грозившей опорам.
Заговорщик оскалился, словно дикий зверь, Лённик отступил, убирая руку с плеча нашего гостя – пленника. А Зибин вдруг закричал-завыл, поднимая руки к небу. Руки обычного человека, больше в нём не было ни капли магии. Я даже услышала как кто-то, пожелавший остаться неизвестным, убегал по Июльской улице. Кто-то с грохотом захлопнул ставни.
– Нет-нет-нет! – кричал бывший ключник. – Мерзкая поганая уродка! – И с этим бросился на меня с кулаками, словно обычный алкаш, желающий поучить уму разуму свою или чужую женщину.
Наверное, стоило бы испугаться, чтобы бабка придушила его прихваткой, но почему-то не получалось, особенно после того, что случилось. Я просто стояла и смотрела, как он замахивается… Что будет, когда он меня ударит? Но мне, слава ушедшим, не дали этого узнать. На этот раз нечисть не стала оставаться в стороне. Заговорщик вырос передо мной, словно рыцарь из сказки о прекрасной принцессе, но моя бабка все равно оказалась быстрее. Моего страха она не чувствовала, но на зрение никогда не жаловалась. Керамическая солонка из её руки полетела Зибину в висок. Брызнула кровь, и бывший ключник повалился колени, хватаясь за голову.
– Охолонись, ирод,– бабка ласково похлопала мужчину по затылку рукой в прихватке. Вроде бы легко, но тот повалился в пыль у наших ног, обхватил колени руками, свернувшись, словно испуганный ребёнок под одеялом, и затих. Кровь смешивалась с землёй.
– Ни на минуту без присмотра оставить нельзя, – попеняла Михаилу хранительница, и тот, даже не осознавая этого, кивнул. – Хулиганят и хулиганят, совсем совесть потеряли! – Она погрозила неведомо кому рукой в прихватке, посмотрела на меня и воскликнула: – Милая, кто же тебя так постриг? – Она сделала строгая лицо: – Это сейчас мода такая, да? Видела я молодок в телевизоре не только голыми жопами, но и голыми черепами трясут, по мне так и то и то срамота.
– У вас там рыба не сгорит? – спросила я, отряхивая ладони от пыли и стараясь не сосредотачиваться на том, как ветер касается кожи головы.
– Конечно, сгорит, – торопливо согласилась Марья Николаевна и тут же растаяла в воздухе. Интересно, как её мозг объясняет подобные перемещения? Скорее всего никак, разум моей бабки обладает фантастической избирательностью.
– И если мы с этим закончили… – Я вопросительно посмотрела на соседей. – В ответ Тина замотала головой, Лённник попытался выдать оскал за улыбку. – Тогда предлагаю закончить и с домом старика. – Я едва не сказала и с самим стариком, – а потом мы… – Я обошла скорчившегося на земле мужчину, поднялась на крыльцо, взялась за ручку двери и… – Закрыто? – удивленно произнесла я.
– А ты действительно изменилась, – задумчиво проговорила Тина, не обращая внимания ни на мои слова, ни на дом старосты. – Ты ведь понимаешь, что этот… – она оглянулась на бывшего ключника. – Ты ведь понимаешь, что человеком он не переживет на стёжке и грядущего ночь?
– Не припоминаю, чтобы кто-то из вас так беспокоился за меня, – произнесла я, задумчиво разглядывая дверь дома ведьмака. Она не открывалась, вот только на ее створке не было ни одного замка!
– Ключник не самая приятная персона, он нажил слишком много врагов. – Тина подошла ближе.
– Это его враги, не мои, у меня своих предостаточно.
– Это то меня и беспокоит, – напряженным голосом вставил сказочник.
А заговорщик не того ни сего вдруг сказал:
– Спасибо.
Я не стала спрашивать за что он меня благодарит. Это меня не интересовало. Нет, не так. Правильнее сказать, мне это не нравилось. Абсолютно. Мне не нравились ни их взгляды, ни слова, а главное, мне категорически не нравилось то, что стояло за ними.